Одноклассники поневоле

Глава 4

Неделя прошла с того момента, как Скоробогатов объявил о поездке в Израиль. То, что он это сделал, я не верила до последнего. После его ухода долго не могла успокоить Сашку, а потом пыталась успокоиться сама. На следующий день он пришел снова и дал мне огромный список документов, которые нужно подготовить перед отлетом.

Больше в его словах не было ничего, что намекало бы на его отношение ко мне, желание восстановить прошлое или получить прощение. Но я чувствовала, что было что-то, чего я не знаю. То, что тяготит его. Но не спрашивала. За эти дни я столько набегалась по разным инстанциям, сколько не бегала никогда в жизни. Получить разрешение от опеки, медицинское сопровождение, паспорта, визы, билеты. Купила Сашке разной одежды, чтобы при выезде было не холодно, а при прилете не жарко. И продолжала думать о Скоробогатове.

Мыслей было много, но те, что относились к школьным годам, я постаралась убрать на полку. Именно поэтому даже с подругами не обсуждала случившееся. Мне пытались дозвониться и Василиса, и Анна, и Яна. Я видела, что у них что-то в жизни происходит, читала переписку, но оставалась лишь слушателем. Если честно, было страшно написать что-то о себе. А потом и вовсе забыла о том, закрутившись с заботами.

Выезд был назначен на 30 декабря. Не лучшее время для полетов в другие страны. Мама жутко обиделась, что я не приеду к ней встречать Новый год, а вот Сашка был жутко рад. Заранее я купила ему в подарок небольшой планшет, чтобы не искать подарок в чужой стране. Тем более не до этого будет. Радовало то, что Скоробогатов обещал, что никаких перерывов на праздничную неделю в Израиле нет, врачи будут работать в штатном режиме. Только желающих полежать на больничной койке сократиться, поэтому будет больше времени, чтобы заняться нашим случаем.

Встретились мы в нашей больнице, куда подогнали машину скорой помощи, которая должна была отвезти нас в аэропорт. На дворе трещал мороз, мела вьюга, а я боялась, что нам отменят вылет. Но Александр был настроен серьезно, что передалось и Сашке. Так что нервничала я в одиночестве.

– Садимся. – Александр показал на мигающие огни скорой за дверьми, подхватил мою и Сашкину сумки, и пошел к дверям.

Сашка чуть ли не приплясывал, а всю дорогу до аэропорта вертелся на сиденье, не желая быть спокойным и послушным мальчиком. С Александром мы не говорили. Все время, пока шел сбор документов, пока ждали машину и ехали. Это начинало тяготить, я тайком поглядывала на его суровое выражение лица и пыталась понять, что же в его душе происходит. И чем больше он молчал, тем больше во мне копилось то неразделенное чувство, которое мешало адекватно думать.

Неужели все то, что он мне говорил в лекционном зале, в коридоре перед МРТ, это все закончилось? Он хотел найти прощение себе, нашел и успокоился? Только моя душа теперь растрепана и не знает, что делать и как себя вести. Хотелось поговорить, выяснить, что же между нами есть или, наоборот, чего нет. Но профессиональный долг обязывал молчать и в первую очередь думать о Сашке.

– Ваши посадочные талоны. – Девушка за стойкой протянула мне билеты. – Вам предоставлен отдельный выход.

Она провела нас в соседнюю с общей дверь, которая вела в длинный коридор.

– Вам нужно кресло и сопровождающий?

– Только не кресло! – выкрикнул Сашка. – Я еще ходить не разучился.

Самолет был огромный. Пока мы шли по длинному коридору, сопровождающая нас девушка рассказывала о том, что этот самолет специально оборудован для перевозки тяжело больных. На нем привозят людей из зон бедствий, пожаров и военных действий. Там было все оборудование для оказания помощи, дополнительная защита и, конечно, специальное меню для пациентов.

– Нас там кормить будут? – Выпучил глаза Сашка.

– Конечно. – Потрепал его по голове Александр. – Нам почти шесть часов лететь.

– Долго, – уважительно протянул Сашка. – А можно я у окна сяду?

– Практически весь самолет в вашем распоряжении. – Улыбнулась девушка. – Это спецрейс, на нем летит мало людей. В основном ваши коллеги.

На борту оказалось совсем мало людей, впереди сидели еще израильских врачей, возвращающихся на Родину. Нам разрешили выбрать любые места, и Сашка сел в центре, где из иллюминатора можно было видеть крыло самолета. Он постоянно спрашивал про еду, поэтому стюардесса принесла обед раньше срока, и обещала налить побольше газировки, если он съест все. Сашка смел все, что было, и быстро заснул. Александр, который отсел от нас, чтобы разобраться с документами, поманил меня в конец салона. Я положила Сашке под голову подушку, и подошла.

– Садись. – Похлопал он по сиденью рядом с собой. – В самолетах принято сидеть.

Я села, но он снова погрузился в чтение бумаг.

– Я хотела сказать спасибо. – Александр оторвался и посмотрел на меня. – Не все могли бы выбить такие условия, как получилось у тебя.

Он только пожал плечами.

– Когда есть связи, можно многое. А я все десять лет только и делал, что обрастал нужными знакомствами.

– Еще успевал делать сенсационные операции. Я прочитала все твои статьи в медицинских журналах.

– Без этого связями не обрасти. – Снова пожал он плечами, будто ничего особенного в своей жизни не делал.

– Лучше расскажи о себе.