Одновременно противоположны

Глава 10

Глава 10. Возвращение в замок тер Снегнес

Дельвер

Ночь прошла на удивление спокойно. Хотя «спокойно» — понятие растяжимое. Я привык засыпать один, зарывшись в меха и слушая завывания ветра за стенами походного шатра или каменного замка. Привык к тишине, которую нарушают лишь треск костра и скрип собственной брони, снятой небрежно у изголовья. Но теперь… рядом лежало живое тепло. Оно ворочалось, вздыхало во сне, иногда слегка касалось плечом или краем ладони. И это тепло тревожило меня сильнее, чем любое ночное нападение.

Я почти не спал. Счётчик привычных трёх-четырёх часов сна сбился, когда я в очередной раз ловил себя на том, что слушаю её дыхание. Эта женщина — воплощение легенд и слухов, а теперь и моя жена. Не по моему желанию, но по воле короля. И всё же во мне уже поселилось странное чувство: будто вместе с ней в жизнь ворвалась буря, с которой придётся научиться жить.

На рассвете я осторожно разбудил её. Она открыла глаза спокойно, без раздражения и без растерянности. Как будто привыкла просыпаться в любых условиях — хоть в шелках дворца, хоть в сырой пещере. Удивительная выдержка. Мы собрали лагерь, и к полудню уже держали путь к моему замку.

---

Не знаю, чего она ждала от моего дома. Возможно, дворца в столице, возведённого по последнему слову архитектуры — с колоннами, витражами и бесконечными залами, где теряются даже голоса. Но мой дом — совсем иной. Он стоит на краю страны, среди векового леса и суровых гор, где зима длится по девять месяцев в году. Замок тер Снегнесов возвышается над маленькой деревушкой, которая уже много поколений живёт под моей защитой.

Это не блеск столичных площадей, не утончённые балы и не роскошь западных королевских покоев. Но это — моя земля. Здесь каждый человек знает цену хлеба, крови и стали. Здесь никто не живёт в голоде, даже если приходится добывать себе пищу с риском для жизни. И это — мой личный вызов всем этим напыщенным правителям. Они кичатся своими странами, не замечая, что половина их народа бродит по дорогам, моля о куске хлеба. У меня такого нет.

Я заранее послал гонца в деревню. Люди должны встретить свою новую госпожу, хотя бы символически. Празднеств больших я не устраивал — некогда. Но почести она получит, как подобает.

---

Когда мы въехали во двор замка, я невольно посмотрел на неё. И снова — ни единой эмоции. Лицо, словно высеченное изо льда. Не поймёшь — радуется она, презирает ли всё, что видит, или мысленно уже приказывает казнить каждого встречного. Гордо и уверенно она прошла внутрь замка, не задав ни одного вопроса.

Конечно, обошлось не без курьёзов. На лестнице одна из служанок поскользнулась, выронив ведро с сажей, и та рассыпалась прямо на пол, перепачкав одежду других девушек — и даже Маринну, мою строгую, педантичную гувернантку, которая следила за порядком в замке дольше, чем я себя помню. Крики, шум, гневные вопли Маринны — всё это нарастало, как снежная лавина.

Но стоило Амелинде лишь произнести одно короткое, холодное слово — и тишина упала на двор, будто кто-то перекрыл воздух. Она прошла мимо, осмотрела перепачканных служанок, и на удивление выбрала себе в помощницы именно тех девушек, что оказались в центре этого хаоса. Даже ту несчастную, что уронила ведро. Маринна кипела, я видел это, но Амелинда лишь спокойно продолжила путь, словно и не замечая её возмущённого взгляда.

Это был первый урок, который она преподнесла моим людям. Она не кричала, не грозила, не требовала. Просто показала силу молчаливым поступком.

Я проводил её в её покои — теперь это была её спальня, пусть и расположенная в старом крыле замка. Всё здесь дышало суровостью Севера: толстые стены, каменные своды, меха вместо занавесей, грубая мебель. Роскоши мало, но тепло и надёжно.

— Отдыхай, — сказал я ей коротко и развернулся. В голове уже бурлила злость.

---

К чёрту всё. К чёрту этот «союз», к чёрту показные улыбки и лицемерие. В самый неподходящий момент на севере объявились проклятые террористы! Банда из тех, кто называет себя борцами за свободу, но на деле лишь сеет страх и грабит мирных людей.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— К какому бесу они выбрались именно сейчас?!

Ненавижу, когда враг нарушает мой порядок. Особенно тогда, когда я ещё не успел разобраться с тем, что у меня в собственном доме.

Амелинда же, как я заметил, даже не дрогнула. Её шаги в коридоре звучали так же уверенно, как и на поле боя. Кажется, её невозможно сломить. Но и я — не тот, кого можно сбить с пути.

Два монстра. Две легенды. И одно проклятое королевское «благословение».