Одобрение

Одобрение

(*)

В этот раз Маркус вызвался провести полное обряжение. Обычно Конрад призывал его на помощь уже тогда, когда сам кое-что делал для мертвеца и тот имел не такой пугающий вид. К тому моменту, когда появлялся Маркус, с лица усопшего были стёрты кровь и те самые, первые, проступающие тонкие желтоватые пятна… да и тело было наперво омыто тем самым раствором, который передают из поколения в поколение в Алькале.

Потому что нужно смыть первые следы смерти прежде, чем обряжать в последнюю дорогу. И только после этого уже мыть и одевать как полагается, пудрить и расчесывать.

Но в этот раз Маркус вызвался пройти всё с самого начала. Конрад спорил, но Маркус остался твёрд:

– Вам нужна помощь, а я уже не ребёнок.

Но и не взрослый! Так, застывшая душа, юная, попавшая меж миром детства и взрослости, оторванная от обоих миров сиротством.

Но помощь и впрямь была нужна. Болезнь, пришедшая из столицы с партией новых сосланных, уже не страшила, она была фактом. Таким же как сочные виноградные лозы Алькалы. Местные привыкли к смерти, и даже к той, что касалась их близких. Все под одним богом ходили, все одного ждали – исхода. Благо, в столице клялись, что последняя партия прибыла заражённых, а больше заражённых вроде как и нет, и те, кто вылечится, может, вроде, и вернуться, а кто упокоен…

Обо всё позаботились ловкие придворные. Деньгами ссудили. Вот, мол, Алькала, за беспокойство!

Но золото на благо ушло. Да и то – проводила его Алькала печальными глазами и не заметила. Не до того. У кого друг умер, у кого брат, у кого жена… и помирать не должно б им, но кто-то по глупости из половника для больных бульона хлебнул, кто-то за язву первую взялся голою рукой, а кто-то и вовсе бы мимо проходил и непонятно как заразился, а всё также – слёг в землю Алькалы.

Не делила болезнь знатных и бедных, глупых и умных, счастливых и не очень. Забрала одинаково и кухарку, и конюха, и кузнеца, и единственную дочь наместника господина Ганузы. И все прошли они через руки Конрада и помощника его Маркуса, все на смерть были обряжены и собраны как подобает, и не делал Конрад меж ними различий, и Маркуса учил тому же.

– Ты не знаешь о чём говоришь, – с неохотой сказал Конрад, когда Маркус практически открыто заявил о желании самостоятельно провести всю подготовку тела.

– Я не боюсь мёртвых, – заверил Маркус и тон его был серьёзен.

– Потому что они к тебе уже приходят…другими, – Конрад не хотел открывать ему этой тайны. Во всяком случае не сейчас, той самой тайны, которую знает любой распорядитель над мёртвой плотью. Смерть не сходит сразу. Есть ещё то время, то самое время, когда смерть здесь. Она на теле. Она ощущается. Она проходит холодом и взглядом по коже. И смыть нужно это ощущение тем раствором, что готовят в Алькале многие годы.

И уже потом приступать. Когда тень Смерти оставила плоть, когда плоть стала плотью – последней тенью человека.

– Это сложно, – признал Конрад, видя, что Маркус его не понимает, – и я не хочу тебя пугать. Просто хочу, чтобы ты знал, что смерть оставляет другие следы. Когда она наступает, и когда тело приносят сюда – тело ещё хранит этот след. Но когда я зову тебя, там уже остаётся всего лишь тело.

Маркус смотрел с недоверием и непониманием. Конрад и сам так однажды смотрел, он слышал похожие слова от своего наставника и искренне не понимал о чём идёт речь. Только тогда, когда ему самому пришлось впервые готовить тело от начала он понял. Это ощущение прошло через кончики его пальцев, просочилось в них через губку, которой он обтирал тело, и прошло сквозь всё его существо ледяной дрожью…

Конрад тогда не боялся мёртвых. Но то, что прошло по нему дрожью, было тенью самой смерти. С тех пор так было всегда. Он привык и даже считал такую дрожь одобрением смерти и верным закреплением собственных действий. Так было проще. И лучше.

Но передавать эту дрожь другому? А она ведь будет. её не может не быть. Смерть – это не что-то эфемерное, витающее вокруг как рябь, это скорее как запах – ты его чувствуешь, хотя не всегда можешь понять источник, тебя вдруг прохватывает и даже с запозданием, и ты крутишь головою, потому что не был готов к запаху…

И здесь точно также.

К Смерти нельзя приготовиться. Она всегда рядом, но когда «прохватит» её присутствием, когда по коже пройдут ряды этих тонких и злых ледяных иголочек, обозначая, что она была и есть?

– Тебе не понравится, – Конрад знал что неубедителен. Никакие слова не передадут ему убеждения, им просто этого не дано, это надо прочувствовать и тогда уже не забудешь.

А ещё лучше не знать и не чувствовать.

– Я хочу вам помочь, – но Маркус был твёрд, – я не боюсь, я хочу вам помочь.

Конрад покачал головой. Он надеялся, что со временем этот разговор забудется, и вообще – станет легче. Но на следующее утро, точно издеваясь над его намерением, болезнь забрала сразу двоих. В условиях тепла Алькалы это означало большую работу, и потому Конрад спросил:

– Ты точно хочешь полностью пройти этот путь?

– Да, – Маркус был твёрд и повторил заверение: – я не боюсь мёртвых.

– Здесь не в мёртвых дело, – вздохнул Конрад и жестом поманил Маркуса за собой. Что ж, может это и правда его призвание? Может он однажды заменит Конрада на его посту и уже Конрад будет ему помощником, пока не ослабеет? Городу нужен тот, кто проводит в последний путь, а Маркус показал порядочную ловкость в работе. Так может всё к лучшему? И его рвение, и его желание помочь? И отсутствие страха перед мёртвыми…впрочем, он пока не чуял самой Смерти.

***

– А что в растворе? – спросил Маркус. Он был сдержан, хотя любопытство прорывалось. В мертвецкой было холодно, но Маркус уже привык к этому холоду и мог в нём разговаривать.

– Это пока секрет, – улыбнулся Конрад, но улыбка получилась вымученной. Секрет был прост, и вода казалась совсем такой же, как и всегда, но Конрад знал, что в неё добавлены лёгкие травяные эффекты и соль, потому что только так можно смыть смерть. – Возьми губку.