Одолевая дьявола

Покидая дворец

К тому моменту, когда я, наконец, оказалась в своих покоях, царила глубокая ночь. Позади остались изнуряющие разговоры с начальником стражи, который раз за раз заставлял меня вновь погружаться на дно памяти, заново переживая события этого страшного вечера. Его интересовало, как я шла к покоям ведьмы, что чувствовала, видела, слышала, все – вплоть до мельчайших деталей. В тот момент, когда я рассказывала про время, якобы проведенное с Дайром, мне казалось, что всем вокруг было слышно, каким робким и дрожащим становился мой голос. Казалось, что эту неуверенную речь вот-вот прервет гримаса недоверия на лице мужчины, но шли минуты, а он все продолжал молчаливо слушать мой рассказ. После этого наступил черед служанки, речь которой то и дело прерывалась частыми всхлипываниями и шмыганьем носом. Повествование ее длилось долго и нудно, успев утомить всех слушателей обилием ненужных подробностей. Девочка только недавно приступила к обязанностям служанки, и неудивительно, что после спокойной деревенской жизни дворец ей представлялся местом сосредоточения вселенского зла и ужаса. Сегодняшний вечер прекрасно вписался в подобное видение мира, подтвердив все страхи, поэтому ее рассказ был пропитан примесью суеверных домыслов. Начальник стражи несколько раз морщился от явного недовольства, но все же не прерывал девочку. После нее наступила очередь Дайра, которого я ждала с замиранием сердца – казалось, что стоит ему только начать неумело лгать в подтверждении моих слов, как нас тотчас же выведут на чистую воду.

Однако в сравнение с теми ужасами, что уже успело нарисовать воображение, меня отпустили довольно просто. Во многом здесь сыграла на руку всеобщая уверенность обитателей дворца в  особом положении, которое я занимаю в сердце короля, но нельзя было и недооценить заслугу Дайра. Если бы не его уверенная манера держаться, спокойный и в какой-то степени даже властный тон, с которым он рассказывал, как мы с ним гуляли по безлюдным коридорам замка, все могло бы закончиться совсем иначе. Глядя на него, даже я начинала чувствовать себя гораздо спокойнее, словно он каким-то образом делился своей уверенностью со мной. Невозможно было не поверить в его рассказ – я сама верила в его слова, когда он описывал долгую прогулку и наши с ним разговоры по душам. На все вопросы начальника стражи юноша отвечал обстоятельно и словоохотливо, всем своим видом демонстрируя готовность помочь в поисках настоящего убийцы.

Но несмотря на то, что внешне Дайр просто-таки излучал непоколебимую уверенность в моей невиновности, его вопрос, полный обвинения, крепко отпечатался в моей памяти, причиняя ощутимую боль. Пусть наше знакомство было совсем недолгим, однако отчего-то мне показалось,  что и он тоже ощутил ту теплоту, то родство душ, что незримой нитью связало нас с первой встречи. Но если он действительно поверил, что я оказалась повинна в смерти человека, почему же тогда встал на защиту, намеренно сказав неправду? Ведь тем самым он нарушил один из основных церковных запретов, и это деяние тяжким грузом ляжет на его совесть.

Той ночью сон никак не желал приходить ко мне. В памяти то и дело всплывали картины прошедшего вечера, а мысли кружились вокруг главного вопроса: кто же все-таки убийца?

Внезапно пришедшее в голову предположение резко обожгло вспышкой холода – может, обещание ведьмы рассказать мне о тайнах прошлого заставило Дьявола предпринять меры, дабы помешать этому произойти? Спустя мгновение я усмехнулась смехотворности этих размышлений – разве может быть дело темному властелину до какой-то жалкой ведьмы, и уж тем более о ее попытках пролить свет на загадку моего рождения. У него наверняка имелись задачи поважнее. Так что я вновь возвратилась к идее о том, что убийца – кто-то из придворных. Перед глазами пронеслись знакомые лица: маркиза Амская, леди Коррив, маркиз Вааррен… Казалось нелепым подозревать их в смерти ведьмы, но ведь она за время своего пребывания во дворце успела нажить немало врагов. Кроме того существовали неведомые мне заговорщики, чьего товарища казнили на главной площади по указке все той же ведьмы. Несомненно, у них были причины жаждать отмщения. Выходило, что количество людей, которым смерть главной королевской осведомительницы была на руку, превышало все мыслимые рамки.

Огорченно вздохнув, я повернулась на другой бок. Мерный стук дождевых капель по крыше не убаюкивал, как это обычно бывало, а лишь способствовал разрастающейся на сердце горечи.

Ночь выдалась непростой. На протяжении нескольких часов я не смыкала глаз, пребывая во власти тяжких размышлений, пока усталость, наконец, не взяла свое. Однако вместо расслабления сон принес с собой сонмы неясных образов, в которых я убегала по длинным бесконечным коридорам от кого-то неизвестного, одно незримое присутствие которого заставляло в страхе сжиматься сердце.

Потому неудивительно, что пробудилась я вся в липкой испарине, накрепко вцепившись руками в краешек одеяла.  Вопреки обыкновению, этим утром Милуша не пришла в мои покои, чтобы разбудить и помочь одеться к завтраку. Первый час после пробуждения я ждала ее прихода со страхом, опасаясь новых расспросов и необходимости заново окунаться в неприятные воспоминания. Но вместо предполагаемого облегчения отсутствие девушки пробудило новые сомнения – быть может, вчера мне все-таки не удалось убедить начальника стражи в своей непричастности, и сегодня ни у кого не осталось сомнений в моей виновности.

В свете подобных удручающих мыслей я не стала выходить на завтрак, не желая оказываться мишенью для алчных любопытных взглядов придворных, каждый из которых, несомненно, был в курсе произошедшего вчера. Осознание того, что мое отсутствие за завтраком лишь подольет масла в огонь, не смогло поколебать решимость отсидеться в комнате. Несомненно, многие из обитателей дворца мысленно уже огласили мой приговор и не могли дождаться публичного его оглашения.