Одолевая дьявола

Слишком поздно

Сэр Вильям был удивительным человеком. Он, казалось, совсем не удивился и даже не задал ни единого вопроса, когда поздним вечером я появилась на пороге его дома. Кучер Дьявола оставил меня у калитки, кратко обронив на прощание, что карета будет ожидать в королевских конюшнях. Я же осталась стоять на старых, выцветших от старости досках крыльца и ждать, пока на мой неуверенный стук кто-нибудь откроет дверь. В глубине души меня уже начали одолевать сомнения в правильности этого спонтанного приезда. Однако когда хозяин дома отворил дверь и посмотрел на меня таким спокойным и точно всезнающим взглядом, все сомнения и страхи улеглись – я сделала правильный выбор. А дальше был поздний ужин, и неторопливые беседы обо всем в целом и ни о чем в частности, продлившиеся до глубокой ночи.

Так и началось мое пребывание в доме у этого необычного, ни на кого не похожего человека. Первое время я отходила от воспоминаний о другом, наполненном мраке и страхом мире, о признании Дьявола, что-то изменившем во мне, о его откровениях, разрушивших очередные выстроенные в голове иллюзии, о бесконечной ночи, единственной властительницей которой является луна.

Постепенно я привыкала к жизни в этом месте – ранним подъемам, совместным трапезам, долгим прогулкам по умиротворенному лесу, спокойным вечерам, проведенным за чтением книг. Однако не проходило и дня, чтобы покой этой скромной обители не нарушался нежданными визитами случайных путников или знатных господ, приезжающих в дорогих каретах. Каждый из них приходил к сэру Вильяму за советом, и никто не уходил отсюда, не получив его.

Пользуясь тем, что одним из таких гостей оказался встреченный мною в королевском дворце сир Картэр, я попросила его о небольшой услуге – отыскать в столице Дайра и передать тому небольшое послание. Я, как могла, постаралась описать ему юношу, однако в процессе столкнулась со сложной задачей – оказалось, что я почти ничего не знаю об этом человеке. Да, конечно, я могла рассказать, что он любит лошадей, удачлив в спорах, и у него имеется собственная птица, но все эти характеристики никак не могли служить ориентирами для  незнакомого человека. Но все же сир Картэр был столь любезен, что пообещал приложить все усилия, дабы, несмотря на возникшие трудности, адресат все же получил мое письмо. Отчего-то в хитро прищуренных глазах его мне почудилось, что едва карета отъедет на пару миль от домика сэра Вильяма, как сообщение будет тут же вскрыто и с дотошностью прочитано – однако я постаралась, чтобы в нем не было ничего, способного заинтересовать постороннего. Я лишь сообщала другу, что благополучно вернулась из своей поездки и остановилась у его старого наставника. Так же я выражала надежды на его скорый визит сюда, намекая, что темы для разговоров непременно найдутся.

Я знала, что Дайр, как и было положено, уже вернулся обратно во дворец, как и весь остальной кортеж. Напуганной принцессе и всей ее свите требовалась передышка после столь неудачного начала путешествия, поэтому было принято решение отсрочить запланированное знакомство с женихом. Судя по содержанию последних дворцовых сплетен, добиравшихся даже в этот спокойный и отгороженный от остального мира дом, король жестоко наказал всех тех, по чьей вине королевский кортеж был вынужден совершить незапланированную остановку, а сама принцесса чуть было не пострадала от нападения. Услышав бурные пересказы о состоявшейся на главной площади казни главного советника, который, если, опять же, верить слухам, был прямо причастен к происшествию, я тихо порадовалась, что меня в этот момент не было во дворце.

Однако, несмотря на доброту и тепло, с которым встретил меня хозяин дома, я все же не была полностью честна с ним. Как не пыталась решиться, все же поведать ему всю правду о себе я так и не смогла. Он знал лишь то, что меня воспитывала тетка, всю жизнь пытавшаяся спрятать от отца, что мы постоянно переезжали с места на место, опасаясь быть настигнутыми ищейками моего родителя. Наверняка учитель Дайра чувствовал, что я недоговариваю что-то важное, но сколь бы велико ни было его любопытство, он никогда не пытался вытянуть из меня больше, чем я сама того хотела рассказать.

Лишь однажды вечером, когда после насыщенного дня¸ сидя перед угасающим камином, мы провожали уходящий день, старец внезапно спросил:

– Что тебя так томит, дитя мое? Я ведь вижу, что мыслями ты часто находишься где-то далеко. Поделись со мной своей болью, и тебе станет легче, вот увидишь.

Мгновение колебавшись, я приоткрыла одну из тайн, терзающих меня все это время.

– Сэр Вильям, из-за меня погибли люди – много людей. И я не нахожу себе оправдания, я постоянно думаю об этом, осознание собственной вины беспрестанно гложет мою душу.

Мужчина замолчал, обдумывая услышанное, после чего изрек:

– Была ли ты в силах предотвратить неизбежное?

Я печально качнула головой.

– Нет, но я должна, должна была сделать хоть что-то! Я понимаю, что даже если бы судьба позволила мне оказаться на миг в прошлом, я бы все равно не сумела бы изменить ход времени. Но и признать собственное бессилие все равно, что предать память невинных людей, погибших по моей вине!

Я даже затаила дыхание в ожидании его ответа. Отчего-то казалось, что вот сейчас мой собеседник произнесет нечто такое, от чего с сердца моментально исчезнет тяжесть, и терзающая совесть оставит в покое бедную душу, и без того уже практически мне не принадлежащую.

– Прошлого не вернуть, как не вернешь тех несчастных людей, но… Аселайн, ты можешь помолиться за них.