Одолюдия

Глава 0

Сад в Уроге был полон жизни. Летнее солнце лилось сквозь кроны старых дубов, разбиваясь о траву золотыми пятнами, а в воздухе пахло розами и влажной землёй. Фонтан журчал ровно и умиротворённо, и его струи рассыпались радужными искрами.

По мощёной дорожке бежали двое. Полкин и его смех — эхом разносился по саду. За ним, едва поспевая, бежала Акина, и её светлые волосы развевались на ветру, а зелёные глаза сияли.

— Догоняй! — крикнул Полкин. — Ты вечно отстаёшь!

— Я не отстаю! — запыхавшись, ответила Акина и, добежав до фонтана, упала в траву рядом с братом. Они лежали, глядя в небо.

Двое детей под бескрайним летним небом. Полкин всё ещё сжимал ладошку сестры, а Акина, пригревшись на его плече, уже начала засыпать, и её ресницы, светлые и длинные, подрагивали в такт дыханию.

В этот самый миг ветер, пролетавший над садом, подхватил несколько лепестков с розового куста и понёс их вверх, к облакам. Они кружились, поднимаясь всё выше, и в их беспорядочном, но гармоничном танце было что-то, что невозможно выразить словами. Словно сама жизнь — хрупкая, мимолётная, но бесконечно упрямая.

Только свет, только ветер и только двое детей, что любили друг друга.

Сзади послышались шаги. Арвина, молодая и смеющаяся, шла по дорожке, опираясь на руку мужа. Валин был высок и широк в плечах, и его чёрные волосы были слегка растрёпаны после тренировки. Они остановились у фонтана и смотрели на детей.

Акина вдруг повернула голову и спросила, глядя на родителей:

— А как появились боги? Откуда они взялись? Сегодня в храме говорили о них.

Полкин тут же сел, и его глаза загорелись.

— Я знаю! Мне бабушка рассказывала! Сначала был только один, а потом он создал второго, чтобы тот исправлял то, что неправильно. Потому что если что-то сломалось, его нужно сломать до конца и сделать новое!

Арвина покачала головой и опустилась на траву рядом с детьми.

— Не совсем так, Полкин. Нокс был нужен, чтобы завершать. Но главное — не он. Главное — Элиона. Она восстанавливала то, что было сломано. Она исцеляла. Она помогала расти. Без неё мир был бы пуст. Созидание, любовь, терпение — вот что держит всё на свете.

Валин, стоявший чуть поодаль, усмехнулся и присел на край фонтана.

— А по-моему, вы оба забыли самое важное. Без Норума всё это вообще не имело бы смысла. Потому что жизнь — это не только создавать и разрушать. Жизнь — это расти, сквозь камни, сквозь зиму, сквозь всё. Дерево не думает, кого убить или исцелить. Оно просто растёт. И в этом — его сила.

Акина переводила взгляд с брата на мать, с матери на отца.

— Значит, они все были правы? — спросила она. — И Нокс, и Элиона, и Норум?

— Конечно, — ответил Валин и подхватил дочь на руки. — Потому что мир — это всё.

Полкин закатил глаза.

— Это слишком сложно. Давайте лучше ещё побегаем!

Акина засмеялась, спрыгнула с отцовских рук и побежала за братом. Арвина прижалась к плечу мужа, и они смотрели, как дети носятся по саду. Ветер подхватил лепестки роз и понёс их к облакам. И в этом танце лепестков, в смехе детей и в тепле летнего дня было что-то большее, чем просто счастье. Здесь было то, ради чего стоит жить.