Одолжи мне счастье

Глава 12 Как Сатурн пожирает своих детей

Я проснулся первым.
Она спала, уткнувшись носом в мою ключицу, и волосы её щекотали мне подбородок. Я не двигался. Ни по привычке, ни от страха разбудить — просто... было чувство, будто если я пошевелюсь, всё исчезнет. Как сон, который нельзя потревожить, иначе он разорвётся на клочья.

Сквозь щель в шторах пробивался рассеянный свет, пылинки крутились в нём, как в фильме, где нет сюжета — только настроение. Я чувствовал её дыхание. Считал удары своего сердца, медленно выравнивая ритм под её тишину.

Потом она проснулась. Без слов. Просто открыла глаза, посмотрела на меня и, не меняя положения, улыбнулась — тихо, будто сама себе. И снова закрыла их.

Так мы лежали.

После душа я сделал кофе, не спрашивая, как она пьёт. Просто поставил чашку перед ней. Она попробовала, кивнула. Потом рассмеялась:

— Горько. Как ты, наверное.

— А ты — сахар? — спросил я.

— Нет. Я — привкус. Тот, что остаётся, когда всё уже выпито.


---

Позже мы вместе готовили завтрак. Она жарила блины, я перебирал клубнику. Удивительно, как просто становится быть, когда никто не требует быть кем-то. Мы не говорили о важном. Только о том, сколько соли надо в тесто, и почему она любит добавлять корицу.

Я поддел её — мол, клубника всё равно всё перебьёт, зачем тогда специи?

Она кинула в меня щепоткой муки. Я сделал вид, что это война. Через пару минут у нас обоих были белые щеки и глупые улыбки.


---

Когда мы сели есть, на столе уже стояла тетрадь. Тонкая, чёрная, с потрёпанными краями. Я не спрашивал. Просто заметил её, как замечают старую книгу в чужой библиотеке.

Только позже, когда она поймала мой взгляд, сказала:

— Не заглядывай туда без спроса. Это не дневник. Это скорее... подслушанный разговор с собой.

Я кивнул. Я понимал.

Мы допили кофе уже не торопясь. Она листала телефон, я — искоса смотрел на тетрадь. Она лежала на столе будто нарочно, как приманка. Её обложка чуть трепыхалась от лёгкого сквозняка, как будто у дневника тоже был пульс.

Я выдохнул.

— А всё-таки... — сказал я, не глядя на неё. — Можешь прочитать что-нибудь? Что угодно.

Она отложила телефон. Посмотрела на меня. Долго.

— Ты не боишься услышать то, чего не поймёшь?

— Нет, — ответил я. — Я боюсь не услышать вовсе.

Пауза. Она взяла тетрадь, листнула несколько страниц и остановилась на одной. Секунда — и голос стал тише обычного. Почти шёпотом:

Мой друг, в грязь ладоши
И ты тоже, как не мой рук
Но не станет моложе
Не станется чище
Тени тянут ручища
И воруют детей из снов
В колыбели подбросив им
Вместо детей - стариков
Они плачут от страха, опять
Они мочат пелёнки и давят прыщи
И, кажется, муха способна застрять в паутине морщин
(Их не отличить от ребёнка)
Как тогда, оно хочет играть
Но роль поменялась давно ещё
Тук-тук, я взглянул под кровать
И меня испугалось чудовище
Раз, два, три, четыре, пять
Не пора ли? Значит, я иду искать
И всё, как в детстве
Только пара правок в правила, подметим:
Есть одна жизнь, кто плохо прятался, тот съеден
(Ха-ха-ха)
Никто тепла не дарит, только лампа на стене
И над кроваткой планетарий
Чудовища из фигур оживают
Под ними тень гасит звёзды
И так Сатурн пожирает своих детей
(И рождает в них тьму. И в ней)

Когда я была маленьким
Меня часто пугали
То, что если буду плохо вести себя
Буду один до конца своих дней
И когда я был маленьким
Часто меня в наказание ставили в угол
И там со временем так я завёл в темноте
Много маленьких, странных друзей
Я прислоню к стене ладони
И к ним тянут лапы тени
Пытаясь меня душить
Но со временем кто больше и те, кто злей
Не пугал, а тех, что слабее, заставил со мной дружить
Но теперь они все боятся меня
Монстры из детской, они боятся меня
Старый мир сплетённый из текстур
Где даже тени оживали, но теперь звёзды гаснут
Так Сатурн пожирает своих детей
(Так рождается тьма)
Никто тепла не дарит, только лампа на стене
И над кроваткой планетарий
Чудовища из фигур оживают
Под ними тень гасит звёзды
И так Сатурн пожирает своих детей
(И рождает в них тьму. И в ней)
Никто тепла не дарит, только лампа на стене
И над кроваткой планетарий
Чудовища из фигур оживают
Под ними тень гасит звёзды
И так Сатурн пожирает своих детей
(И рождает в них тьму)

Она замолчала.
Я хотел что-то сказать, но всё казалось глупым. Поэтому просто взял её за руку. Тихо. Как берут чужую боль — не зная, вылечишь ли, но точно не отпустишь.