Одуванчик для бывшего. Отпуск не по плану

Глава 1

Зара.

— Вот он и попался, — молодая врач поворачивает экран так, чтобы я могла рассмотреть изображение получше.

На мониторе крошечное пятнышко, едва различимое среди серых бликов. Пульсирует, будто торопится доказать своё право на существование.

— Это и есть…

— Ваш малыш. Судя по размерам, срок приблизительно семь-восемь недель.

Примерно два месяца.

Наверное, это когда Ромка перед отъездом в Питер устроил для меня романтическое свидание. Мы тогда ужинали на крыше при свечах, потом гуляли по ночной набережной, и зафиналили всё ночью, полной страсти и любви.

И вот он — плод наших стараний.

Ничего себе сходила на плановый осмотр…

— А это… Точно? Это не киста?

— Никаких сомнений. Видите? Сердечко бьётся. У кисты, как правило, сердца нет, — слышу в её голосе намёк на улыбку.

Шутит.

А мне вот не до шуток. Внутри меня жизнь растёт… Господи…

— Уже и сердце есть, — бормочу растерянно. — Но я совсем ничего не чувствовала.

— Срок маленький. Это ничего, что вы пока не чувствуете. Однако ваш малыш уже очень занят — он растёт. Хотите услышать сердцебиение?

— Конечно. Кто же откажется?

— Есть и такие, кто отказывается, — она делает пару быстрых манипуляций, и в кабинете, среди полной тишины, раздаётся вдруг настойчивый бой молоточка.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Быстро, резко. Как у испуганного воробья, оказавшегося в ладонях.

Дыхание спирает.

— Так часто… — Свожу хмуро брови. — С ним всё хорошо?

— Абсолютно. У плода на этом сроке сердцебиение может достигать ста шестидесяти ударов в минуту. Прекрасный ритм. Сердце бьётся уверенно. Он крепкий.

— Весь в маму.

— Уже чувствуете себя мамой? — Врач склоняет голову к плечу.

— Я не чувствую. Я знаю. Если уж за что взялась, то доведу до конца. Сдаваться не в моих правилах.

— У вас, кажется, непростой характер.

— Не привыкла опираться на кого-то. С детства такая. Когда с самого раннего возраста слышишь, что никто за тебя ничего не решит, начинаешь решать сама. И вот уже не замечаешь, как тащишь всё на своих плечах.

— Это видно, — улыбается врач мягко. — Но теперь у вас будет плечо. Маленькое плечико. Опереться на него не получится, а вот обнять — вполне.

Я не очень эмоциональна по своей природе, но сейчас меня буквально топит вязким сиропом чувств, диапазона которых я никак от себя не ожидала.

Я не просто женщина сейчас. Я — дом. Убежище. Целая вселенная для кого-то очень хрупкого и уязвимого.

— Пол пока, к сожалению, сказать не могу, — врач вытаскивает датчик. — Срок маленький.

— Ничего, — из стоящей рядом коробочки тяну салфетку, вытираюсь от геля. — Пол меня не интересует. Главное, чтобы живой и здоровенький был.

Сползаю с кушетки, поправляю платье.

— Ну, с таким подходом вы точно со всем справитесь, Зарина Захаровна. Поздравляю вас!

— Спасибо, — киваю на автомате. Выходит это так нелепо и буднично, словно я благодарю человека за чашку кофе.

Забираю тонкую папку с результатами УЗИ и первым снимком нашего малыша. Расправляю плечи, выхожу из кабинета. На лице привычная маска спокойной отстранённости, словно бы и не изменилось ничего в моей жизни.

Хотя изменилось всё.

Там, внутри меня, стучит теперь новое сердечко. Независимое от моего. Но связанное с ним навсегда.

Лезу в папку, чтобы взглянуть ещё раз на снимок. Прижимаю к груди, крепко-крепко, как оберег, как подтверждение, что со мной действительно случилось это чудо.

Медленно иду по коридору, поворачиваю за угол и буквально влетаю в девушку.

— Извините, — бубнит она, присев, чтобы собрать разлетевшиеся из её рук бумаги.

Присаживаюсь тоже. Помогаю.

Пальцы подцепляют с пола фотографию — почти такую же, как у меня в руках.

— Держите, это… — Поднимаю на девушку взгляд. — Аня?

Узнаю в случайной жертве своей неосмотрительности ассистентку Ромы. Умная и тихая девочка. Аккуратная, пунктуальная, скромная. Ромка её хвалит очень, без неё потонул бы он в своих бумажках и отчётах.

Аня в светлой блузке и пальто, перетянутом ремешком. Только лицо у неё белое, как известка. Губы искусанные. Глаза круглые, воспалённые, влажные. И взгляд отсутствующий.

На мгновение мне даже кажется, что она меня не узнаёт — настолько не в себе сейчас.

— Ань, ты в порядке?