Офицер. Прости, что отпустил

Глава 1.

Смена в больнице выдалась сегодня тяжёлой, неспокойной. В нашу больницу привезли несколько пострадавших при взрыве гражданских из приграничных регионов. Там был очередной налет на жилой дом и торговый центр. К нам по санавиации отправили самые тяжёлые случаи. И зрелище всё это не для слабонервных, хотя, конечно, за годы работы хирургической медсестрой я ко многому привыкла.

Потому после смены падаю дома без задних ног и проваливаюсь в тревожный сон. Вот только выспаться как следует у меня не получается. Видимо, психика, растревоженная сегодняшними событиями в больнице, будоражит воспоминания прошлого. А может, всё дело в том, что вчера дров в этот костёр подкинул ещё и сынок.

Павлу недавно исполнилось девятнадцать. А буквально вчера он прилетел ко мне в отличном настроении, с горящими глазами:

— Мама, я влюбился! — сообщил он.

А я застыла на секунду от собственных болючих воспоминаний. Боже, как же сильно он похож на отца! Мужчину, который двадцать лет назад, вот такими же горящими глазами смотрел на меня. Я таяла от любви, и казалось, что счастливее нас нет никого на этом свете.

И сейчас сквозь эту липкую дремоту я опять вижу его лицо, задорную мальчишескую улыбку, непокорную челку, нос горбинкой. Таким я запомнила старшего лейтенанта Сокола, когда мы прощались, стоя на перроне:

— Уляша, ну не плачь, красивая! — собирал он горячими губами мои слезы, а я не могла успокоиться. Как будто уже тогда чувствовала, что отпускаю его навсегда. — Ты же знаешь, мне и так уезжать тяжело. Через пару месяцев вернусь, и всё у нас будет. Самая шикарная свадьба и море счастья. Дом построим, сына мне родишь. Дождёшься?

— Конечно, дождусь! — смотрела я в его глаза и погибала от предстоящей разлуки.

И я ждала, дни считала, минуты. До того страшного дня, когда мне сообщили, что Мирон не вернётся, что его группа попала в засаду, под обстрел, и оттуда живым никто не вышел…

— Ульяна, ты дома? — зовёт меня муж.

Я с трудом выплываю из тяжёлого сна. Ох… сердце ноет, вскрывая старые раны. Сокол мой во снах теперь уже приходит редко, а раньше я каждую ночь просыпалась с криком и слезами.

Стряхиваю с себя этот морок. Хотя сердце теперь тревожно ноет и болит. Столько лет прошло, а всё равно тоска иногда накатывает.

В спальню заглядывает Кеша.

— Уль, ты спишь? Прости, не хотел тебя будить.

— Да ничего, я уже встаю.

— Не надо, не вставай. Я заскочил кое‑какие документы взять и снова в штаб.

— Ты сегодня будешь поздно? — устало потираю глаза. Не выспалась, еще и сон этот… Чувствую себя теперь еще более разбитой.

— Не знаю, Уль, как получится. Время сейчас неспокойное, сама знаешь, начальник штаба в любой момент может сбор объявить.

— Да просто сегодня Паша обещал привести в гости свою девочку. Познакомить нас хочет. Говорит, влюбился, и всё у него серьёзно.

— Да ладно, — небрежно хмыкает муж, — ты в это веришь? У него сейчас возраст такой, что он готов влюбиться в любые приличные ножки и грудь. Так что слишком близко не принимай к сердцу. И вообще, он бы не по девкам бегал, а про учебу думал. Раздолбай еще тот!

— Чего это он раздолбай? — бросаюсь тут же на защиту сына. — Он учится, подрабатывает. Ты сам-то не таким в его годы был?

— Ничего подобного! — заводится муж. — Я в его годы уже пахал вовсю. И вагоны разгружал, и бетон месил, чтобы у родителей на шее не сидеть. А этот, ты погляди, великий деятель, курьер! — кривится пренебрежительно. — Все, Кеша, хватит! — начинаю злиться я. — Курьеры сейчас зарабатывают побольше, чем грузчики. И на нашей шее сын не сидит, так что нечего его хаять!

— Так ты же ему втихаря бабки суешь, думаешь, я не знаю. Все, Уля, не заводись и меня не заводи. А насчет девочки… Соберется жениться, тогда я и посмотрю на его избранницу, а так, таскать в дом всяких шлендр, нечего.

Кеша уходит, окончательно испортив мне настроение.

Чувствую себя злой и уставшей. С Кешей мы в последнее время ругаемся все чаще. И из-за Пашки в том числе. Уж придираться и искать во всем изъяны мой муж умеет.

Ладно, злиться по этому поводу нет смысла. Хотя… иногда мне кажется, что будь Паша ему родным, Иннокентий бы не был таким придирчивым.

Но, жизнь распорядилась так, как распорядилась. Когда-то Кеша мне очень помог в тот жуткий период, когда казалось, что я не выживу.

Сокол мой ясный пропал, но на память мне оставил свою маленькую копию. Сына, которого так хотел.

С Иннокентием они дружили, и в ту командировку должны были поехать вместе. Но в последний день все переигралось, Кешу оставили в штабе. Уезжая, Мир просил друга присматривать за мной. Так и случилось. Кеша стал моим ангелом-хранителем после гибели друга, помогал, долго ухаживал. А когда Пашеньке исполнился годик, предложил стать его женой. Обстоятельства сложились так, что отказать я не смогла, хоть и не пылала я любовью, но Кеша был мне по-своему дорог, а для новой любви сердце мое точно было непригодно.

Много воды с тех пор утекло, тяжело было, но вот сына я вырастила.

Задвигаю тяжёлые мысли подальше и принимаюсь готовить ужин. Всё же, если сын придёт в гости, и тем более не один, накормить всех я просто обязана.

Мариную мясо, чищу картошку, завожу тесто на пирог.

И вот у меня всё готово. Я как раз вытираю руки о полотенце, когда в прихожей раздаётся звонок. Ну вот, пришли мои голубки. Иду открывать. На пороге стоит Пашка, сияет, будто изнутри подсвечен этой своей мальчишеской, до нелепости счастливой улыбкой. А рядом с ним… Я так понимаю, та самая девочка?

Я сразу цепляю взглядом каждую мелочь. И не могу сказать, что довольна тем, что вижу…