Офисный курорт

Глава 8. Гром среди ясного неба

Глава 8. Гром среди ясного неба

Словно ледяной водой окатило. Идиллическая картина — приглушенный свет, хрустальные стопки, его смех — рассыпалась в прах под напором хаоса, ворвавшегося в дверь.

— Анна? — Алиса опустила стопку, ее пальцы вдруг онемели. — Что с Кириллом? Что случилось?

Марк, мгновенно переключившись, сделал шаг вперед, его лицо снова стало маской собранности и контроля.
—Успокойтесь, Анна. Говорите четко.

Анна, наконец, заметила Марка, его расстегнутый воротник, стопку в руке Алисы. Ее глаза округлились от нового шока, но паника была сильнее.

— Он… он в больнице, — выдохнула она, прислонившись к косяку. — ДТП. Вечером, на трассе. Машина… его машина в кювете. Он в реанимации.

Пол ушел из-под ног Алисы. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть. Все внутри застыло. Гнев, обида, боль — все это мгновенно испарилось, оставив лишь леденящую пустоту. Кирилл. Тот, с кем она планировала жизнь. Тот, кто разбил ее сердце. Теперь он мог умереть.

— Жив? — единственное слово, которое она смогла выдавить из себя.

— Да, но… в коме. Врачи говорят, критическое состояние. Его мама… его мама звонила мне, рыдала, не знала, как тебе сказать… Она умоляла тебя приехать.

Алиса закрыла глаза. Перед ними проплыли картины: смеющийся Кирилл за рулем, их совместные поездки, его лицо на той самой фотографии в разбитой рамке. Теперь это лицо могло навсегда остаться лишь воспоминанием.

Она почувствовала на своем плече твердую, теплую руку. Марк.
—Тебе нужно ехать, — его голос был тихим, но не допускающим возражений. — Где он? В какой больнице?

— Первая градская, — прошептала Анна.

— Я отвезу тебя, — заявил Марк, уже снимая со стула свой пиджак. Его движения были быстрыми и точными. Он достал телефон. — Сергей, подайте машину ко входу. Немедленно.

— Нет, — Алиса покачала головой, отстраняясь от него. Путаница чувств душила ее. — Нет, Марк… Ты не можешь… Это не твое…

— Сейчас не время для гордости или глупостей, — отрезал он, его взгляд стал жестким. — Ты в шоке, ты не можешь сама вести машину. Анна, вы с ней?

— Я… я с ней, — кивнула Анна, все еще не в силах fully осознать присутствие здесь босса в такой обстановке.

Марк кивнул, набирая другой номер.
—Дима, срочно нужна информация по поступившему в реаним Первой градской, Кирилл… — он посмотрел на Алису вопросительно.

— Кирилл Сергеевич Волков, — автоматически выдала она, ее разум цеплялся за формальности, чтобы не сойти с ума.

Он повторил данные в трубку, коротко бросил «жду звонка» и положил телефон в карман.
—Пошли. Всю информацию получим по дороге.

Он не брал ее за руку, но его присутствие было незыблемым столпом, вокруг которого бушевал хаос. Он вел их через пустой, погруженный в вечернюю тишину офис, его шаги гулко отдавались в тишине.

Черный седан уже ждал у подъезда. Марк открыл заднюю дверь, пропустил внутрь Алису и Анну, и сел на переднее пассажирское сиденье.
—В Первую градскую. Быстро, но без лихачества.

Машина тронулась с места, мягко скользя в вечернем потоке. В салоне стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Анны, которая наконец позволила себе дать волю эмоциям.

Алиса смотрела в окно на мелькающие огни, не видя их. В голове была пустота. Она ненавидела Кирилла. Она презирала его. Но мысль о том, что его может не стать, была невыносимой. Это была совсем другая боль. Окончательная. Бесповоротная.

Зазвонил телефон Марка. Он коротко поговорил, бросив лишь несколько фраз: «Понятно… Спасибо… Держите в курсе».
Он обернулся к Алисе.
—Жив. Черепно-мозговая травма, множественные переломы. Врачи борются. Шансы есть.

Она кивнула, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была якорем.

Машина подъехала к ярко освещенному входу приемного покоя. Марк вышел первым, снова открыл ей дверь.
—Иди. Я буду здесь.

Она посмотрела на него с недоумением.
—Ты… ты не идешь?

— Нет, — его лицо было непроницаемым. — Там его семья, его мать. Мое присутствие будет неуместным. Я твой начальник, который любезно предоставил тебе транспорт. Не более того. Анна с тобой.

В его словах была безупречная, почти болезненная правильность. Он давал ей пространство. Он не лез в ее боль, не пытался ее присвоить.

Алиса кивнула, не в силах говорить, и, схватив за руку Анну, почти побежала к дверям больницы.

Его мать, заплаканная, с седыми растрепанными волосами, встретила ее в коридоре и бросилась ей на шею.
—Аличка, родная… Прости он нас, дураков… Прости…

Алиса молча обняла ее, глядя на закрытую дверь реанимации. За этой дверью угасал человек, которого она когда-то любила. И часть ее жизни, ее прошлое, тоже угасало там.

Она провела в больнице несколько часов. Сидела на жестком пластиковом стуле, пила безвкусный больничный чай, слушала бессвязные рассказы его матери о том, как он торопился на деловую встречу. Как всегда, торопился. Как всегда, не смотрел на дорогу.

Марк не звонил. Не писал. Он просто был где-то там, за стенами больницы, в темном салоне машины, храня ее покой и ее тайну.

Под утро врачи вышли и сказали, что самое критическое позади. Осталось ждать. Ждать, когда он придет в себя. Если придет.

Алиса вышла на улицу рассветным, холодным утром. Воздух был свежим и колючим. Она почувствовала страшную, выворачивающую наизнанку усталость.

Машина все еще стояла там, где они ее оставили. Задняя дверь открылась, и из нее вышел Марк. Он провел ночь здесь. В машине. Ожидая ее.

Он не задавал вопросов. Он просто смотрел на ее изможденное, бледное лицо.

— Отвези меня… домой, пожалуйста, — тихо попросила она.

Он кивнул и открыл ей дверь. В салоне пахло кофе. Он протянул ей термокубок.
—Пей. Сахар добавил.

Она взяла кубок дрожащими руками и сделала глоток. Горячая, сладкая жидкость обожгла горло, но согрела изнутри.