Офисный курорт

Глава 13. Испытательный срок

Глава 13. Испытательный срок

Их «договор» повис в воздухе хрупким, почти невесомым пузырем. Они не обсуждали правила, не определяли статус. Они просто… были.

На работе Марк оставался Вороновым — строгим, требовательным, слегка отстраненным начальником. Он не искал с ней лишних контактов, не бросал особых взглядов. Но иногда, проходя мимо ее стола, он мог незаметно для других положить рядом с клавиатурой шоколадку или мандаринку. Маленькие, немые послания: «Я помню. Я здесь».

Алиса ловила себя на том, что ждет этих мелочей. И сама начала оставлять ему на столе распечатки интересных статей по его проектам без подписи. Их молчаливый диалог стал их новой, тайной игрой.

После работы они встречались. Всегда за пределами офиса. Он водил ее в странные, немодные места, которые, как выяснилось, обожал: в залы старой пинбол-машины, в читальные залы древних библиотек, на крыши, откуда был виден весь город. Он рассказывал ей истории из своей жизни — не пафосные байки о успехах, а смешные и грустные истории о провалах, ошибках, странных знакомствах.

Она видела другого Марка. Не того хищного альфа-самца с курорта или властного CEO. А человека с самоиронией, с грустью в глазах, с странной, детской радостью от победы в аркадной игре.

Однажды вечером они сидели в его любимом баре — темном, подвальном, с липкими столами и прекрасным крафтовым пивом. Говорили о чем-то своем, спорили, смеялись.

Внезапно его телефон завибрировал. Он глянул на экран, и его лицо изменилось. Вся легкость мгновенно испарилась, сменившись холодной, привычной маской. Он отклонил звонок и отложил телефон.

— Что-то случилось? — спросила Алиса.

— Нет, — он отхлебнул пива, но напряжение в его плечах не ушло. — Просто работа. Надо будет заехать в офис позже.

Она знала, что он врет. Это был не рабочий звонок. Это было что-то личное. Что-то, что он не хотел обсуждать.

Она не стала давить. Они закончили вечер под легким облаком неловкости. Он отвез ее домой, его поцелуй у подъезда был рассеянным, быстрым.

— До завтра, — сказал он, и сразу уехал, не дожидаясь, пока она зайдет в подъезд.

Тучи сгущались на следующий день. На планерке он был резок и нетерпелив, сорвался на менеджера за просроченный отчет. Все сидели, боясь дышать. Алиса ловила его взгляд, пытаясь понять, но он упорно смотрел мимо нее.

После собрания он резко вышел, хлопнув дверью. Весь день по офису ползли слухи: «Воронов не в духе», «Лучше не попадаться под руку».

Алиса пыталась сосредоточиться, но не могла. Ее грызла тревога. Она написала ему: «Все в порядке?»

Ответа не было. Час. Два.

К концу дня она не выдержала и зашла к нему в кабинет под предлогом отчета.

Он сидел за столом, уставившись в окно. На столе перед ним стоял нетронутый кофе. Он обернулся на ее стук. Его глаза были пустыми, уставшими.

— Что? — бросил он резко.

— Я принесла отчет, — она положила папку на стол. — Марк, что случилось? Ты… не такой.

Он горько усмехнулся.
—А какой я должен быть? Всегда улыбающимся идиотом? У меня бывают плохие дни, Алиса. Привыкай.

Его слова обожгли ее. Он отталкивал ее. Сознательно.

— Я думала, мы договорились быть честными, — тихо сказала она.

Он резко встал и подошел к ней.
—Хочешь честности? Хорошо. Вчера звонила моя бывшая жена. Та самая, что сбежала к моему лучшему другу, предварительно оставив меня без гроша и с долгами за ее безумные проекты. Она напомнила, каким я был неудачником тогда. И пожелала, чтобы у меня все с тобой развалилось так же быстро. Доволен? Тебе достаточно этой честности?

Он стоял перед ней, дыша тяжело, с болью и злостью в глазах. И впервые она увидела не уверенного в себе хищника, а израненного, озлобленного человека, который до сих пор носил в себе эти шрамы.

Она не отступила. Она посмотрела прямо в его глаза.
—Нет. Не достаточно. Потому что это не про нас. Это про твое прошлое. А я спрашиваю про тебя. Про нас. Ты сейчас здесь, со мной. И я не она.

Он смотрел на нее, и постепенно напряжение стало спадать с его плеч. Он провел рукой по лицу.
—Извини. Я… Я не хотел.

— Я знаю, — она сделала шаг вперед и осторожно, медленно, положила ладонь ему на грудь. Он вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. — Но ты не должен отталкивать меня. Если мы вместе, то мы вместе и в плохие дни тоже.

Он закрыл глаза, словкое ее прикосновение причиняло ему боль и в то же время исцеляло.
—Я не умею вот так, — прошептал он. — Я привык справляться один. Показывать слабость… это не в моих правилах.

— А в наших с тобой? — спросила она. — Какие у нас правила?

Он открыл глаза и посмотрел на нее. Боль в его взгляде постепенно сменилась чем-то другим — теплым, уязвимым.
—Я не знаю, — признался он. — Я впервые за долгое время не знаю правил.

— Значит, мы напишем их сами, — она улыбнулась ему. — Например, правило первое: в плохой день можно молчать. Но нельзя делать вид, что другой человек не существует.

Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.
—Принято. А правило второе?

— Правило второе: чебуреки лечат лучше любого крафтового пива.

Он рассмеялся, и это был настоящий, свободный смех, который она слышала так редко.
—Идет. Едем за чебуреками?

— Едем, — кивнула она.

Он взял ее за руку, и его пальцы сплелись с ее пальцами. Уже не как тогда, в парке, с осторожностью, а твердо, уверенно.

— Спасибо, — сказал он, уже на выходе из кабинета.
—За что?
—За то, что не испугалась. И за то, что осталась.

Они вышли из офиса, держась за руки, не обращая внимания на удивленные взгляды сотрудников, задерживающихся допоздна. Его машина была припаркована у входа.

Перед тем как сесть, он остановил ее.
—Я… я все еще боюсь, — признался он, глядя куда-то поверх ее головы. — Что испорчу. Что будет как тогда.

— Я тоже боюсь, — ответила она. — Но мы можем бояться вместе. Это уже не так страшно.