Офисный курорт

Глава 19. Параллельные курсы

Глава 19. Параллельные курсы

Его отъезд не оставил в ее жизни пустоты. Скорее, наоборот — подарил новое, странное чувство уверенности. Они были двумя отдельными планетами, каждая на своей орбите, но теперь их орбиты, наконец, синхронизировались.

Их общение стало ритуалом. Каждый вечер, когда кофейня закрывалась, а в Лондоне наступал поздний вечер, ее телефон вибрировавший. Он не всегда звонил — иногда это было короткое голосовое сообщение: «День был адским. Десять часов переговоров. Мечтал о твоем капучино». Или смешное фото: он в идеальном костюме на фоне типичного красного английского телефонного будки, с подписью: «Чувствую себя не в своей тарелке. Не хватает стойки с сиропами».

Она отвечала ему так же — снимком горы грязных кружек, голосовым сообщением с шумом кофемашины на заднем плане, смешными историями о клиентах. Она рассказывала, как Вика учит ее печь идеальный бриошь, как постоянный клиент-студент наконец-то признался в любви баристе Саше, как она сама начала разбираться в сортах кофе с снобизмом винного критика.

Они не говорили о любви. Не строили планов. Они просто делились жизнью. Без давления. Без обязательств.

Однажды он прислал ей длинное сообщение. Не позвольте себе голосовое, а текст.
«Сегодня на переговорах был жестокий провал.Моя ошибка в расчетах. Потеряли крупного клиента. Первый раз за долгие годы я почувствовал себя не всесильным CEO, а тем самым мальчишкой, который боится провала. Раньше я бы заглушил это виски и злостью. Сегодня я просто вышел на улицу, купил чашку кофе в первой попавшейся забегаловке (ужасной, кстати) и подумал о тебе. Подумал, что ты бы не стала меня ругать. Ты бы, наверное, сказала: «Зато следующий сделаешь лучше». Спасибо, что научила меня позвольте себе ошибаться.»

Она перечитала сообщение несколько раз. Его уязвимость, его доверие тронули ее сильнее, чем любые признания. Она не стала отвечать словами. Она сфотографировала только что испеченный, еще теплый яблочный пирог, который пекла вместе с Викой, и отправила ему с подписью: «Вот тебе порция «следующий раз будет лучше». Доставки в Лондон нет, так что съешь мысленно.»

Он ответил смайликом с сердечками.

Она росла. Не только как бариста, но и как личность. Вика, видя ее интерес, начала поручать ей больше — заказывать припасы, общение с поставщиками, обучение новых девочек. Алиса обнаружила в себе неожиданный талант к терпению и преподаванию. Она находила удовольствие в простых, понятных вещах — в идеально взбитом молоке, в довольной улыбке клиента, в аромате свежей выпечки.

Она перестала быть Алисой, которую бросили. Или Алисой, которая спит с начальником. Она стала просто Алисой. Та, что варит отличный кофе и печет круассаны с миндальным кремом.

Как-то раз в кофейню зашла Анна с очередным потенциальным кавалером. Увидев Алису за прилавком в фартуке, с растрепанными волосами и румяными от жары щеками, она на секунду опешила, а потом рассмеялась:
—Боже, Алиска, ты выглядишь так… по-хозяйски! Почти не узнаю!

— Это комплимент? — улыбнулась Алиса, готовя им два флэт уайта.

— Самый настоящий! — Анна обернулась к своему спутнику. — Видишь? Это та самая подруга, которая ради любви к кофе бросила карьеру акулы бизнеса! Вдохновляющая история, правда?

Алиса покачала головой, подавая им кофе.
—Не ради любви к кофе, Аннусь. Ради любви к себе.

Анна замерла с чашкой в руках, посмотрела на нее пристально и тихо сказала:
—Окей. Теперь я тебя точно не узнаю. И… мне нравится эта версия.

Они разговорились. Анна рассказала, что в офисе все еще периодически вспоминают ее, что Ольга вышла замуж, что Кирилл… Кирилл прошел реабилитацию и уехал с матерью в другой город. Новость была похожа на точку в давно законченном предложении.

После их ухода Алиса стояла и смотрела на дверь, через которую вышли Анна и ее кавалер. Она не чувствовала ни боли, ни ностальгии. Только легкую грусть, как при воспоминании о давно прочитанной книге.

Вечером она рассказала об этом Марку по телефону. Он слушал молча, а потом спросил:
—Тебе… нормально?

— Да, — ответила она искренне. — Абсолютно. Как будто прочитала новость про давних знакомых.

— Я рад, — он выдохнул, и в его голосе слышалось облегчение. — Знаешь, а я сегодня впервые за долгое время не смотрел на часы во время переговоров. Я был полностью в процессе. Это… непривычное чувство.

— Какое? — заинтересовалась она.

— Что я не бегу куда-то. Что я могу быть здесь и сейчас. И это не делает меня менее эффективным. Спасибо тебе за это.

— Не за что, — улыбнулась она, хотя он не видел. — Это все твоя заслуга.

— Наша, — поправил он. — Наша заслуга.

Они говорили еще час. О ни о чем и обо всем. Она рассказывала про новый рецепт сиропа, он — про абсурдность английских традиций. Смеялись. Спорили. Молчали.

Перед тем как попрощаться, он сказал:
—У меня тут образовалось три выходных. Неделей позже. Есть шанс, что я сорвусь с цепь и прилечу на пару дней. Если, конечно, я не помешаю твоему идеальному распорядку.

Ее сердце пропустило удар. Не от страха. От предвкушения.
—Мой распорядок, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — как раз включает в себя тебя. В качестве особого гостя.

— Тогда я лечу, — он произнес это просто, без пафоса. — Жди меня.

После звонка она еще долго сидела на кухне, уставившись в стену, и улыбалась как дура. Она ждала его. Но не так, как раньше — с тревогой и неуверенностью. А так, как ждешь праздника, который обязательно наступит.

Она была целой. Он становился целым. И их будущая встреча была не попыткой склеить два осколка, а встречей двух самостоятельных вселенных.

И это меняло все.