Офисный курорт

Глава 33. Неизбежное

Глава 33. Неизбежное

Паника длилась ровно сутки. Алиса провела их в лихорадочной активности: убиралась, перечитывала рабочие отчеты, водила Лику в парк, играла с ней так яростно, что дочка к вечеру срубилась без задних ног. Она пыталась загнать страх в угол физическим истощение.

Но на следующее утро, проснувшись от крика чайки за окном, она поняла — бежать бесполезно. Город не такой уж большой. Они неизбежно встретятся. Вопрос был в том, на чьих условиях.

Она не стала звонить Анне, выпытывать подробности. Не полезла в интернет искать его фото (хотя пальцы сами тянулись к клавиатуре). Она приняла решение — жить дальше. Как жила. Если судьбе угодно будет их столкнуть, пусть будет так. Но она не будет охотиться за новостями о нем. Не будет прятаться.

Ее решение было проверено гораздо раньше, чем она ожидала.

Через три дня у Лики в саду устроили утренник — праздник осени. Алиса отпросилась с работы, взяла видеокамеру и заняла место среди других родителей в украшенном зале.

Лика, в костюме белочки, с хвостом и нарисованными усами на носу, старательно выводила песню про рыжую осень. Алиса улыбалась, снимая дочь на телефон, и в этот момент краем глаза заметила движение у входа.

В дверях стояла заведующая садом и о чем-то оживленно беседовала с мужчиной. Высоким, в темном пальто, с профилем, который Алиса узнала бы из миллиона.

Марк.

Он был здесь. В ее мире. В мире утренников, бумажных гирлянд и детских песен.

Его взгляд скользнул по залу, задерживаясь на лицах детей, и на секунду остановился на ней. Она увидела, как его глаза расширились от шока. Он замер, словно увидел призрак.

Алиса не отвела взгляда. Она смотрела на него, чувствуя, как вся кровь отливает от лица, но сохраняя на лице спокойную, отстраненную маску. Ее сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всем зале.

Заведующая что-то ему сказала, и он кивнул, отводя глаза. Он прошел вдоль стены и сел на свободный стул в другом конце зала, стараясь не смотреть в ее сторону.

Алиса повернулась обратно к сцене, но уже ничего не видела и не слышала. Она чувствовала его присутствие за спиной, как физическое давление. Каждая клетка ее тела была напряжена, ожидая… чего? Что он подойдет? Начнет сцену? Устроит истерику?

Утренник закончился. Дети побежали к родителям. Лика, сияя, примчалась к Алисе.
—Мама, ты видела? Я была самая лучшая белочка!

— Конечно, видела, солнышко, — Алиса обняла ее, пряча лицо в ее волосах, чтобы не видеть, что происходит в зале.

Когда она подняла голову, он уже стоял в нескольких шагах от них. Близко. Слишком близко. Его лицо было бледным, он смотрел на Лику с таким выражением, будто видел чудо. Или призрак.

Лика, почувствовав его взгляд, прижалась к матери.
—Мама, кто этот дядя?

Марк вздрогнул, услышав ее голосок. Его взгляд поднялся на Алису, и в его глазах был немой, отчаянный вопрос.

Алиса взяла дочь за руку. Ее собственная рука дрожала, но голос прозвучал удивительно твердо.
—Это… старый знакомый, рыбка. Пойдем, переоденемся.

Она повела Лику к гардеробу, чувствуя его взгляд на своей спине. Она ждала, что он пойдет за ней, остановит, потребует ответов.

Но он не двинулся с места. Он просто стоял и смотрел им вслед, и выражение его лица было таким потерянный и сломанный, что у нее сжалось сердце от боли, которую она давно похоронила.

Они переоделись и вышли на улицу. Алиса почти бежала, таща за руку удивленную Лику.

— Мама, а почему тот дядя так странно на нас смотрел? — не унималась дочь.

— Он просто… устал, — нашлась Алиса.

Они уже почти дошли до машины, когда позади раздались быстрые шаги. Твердые, уверенные. Его шаги.

— Алиса.

Она замерла, не оборачиваясь.
—Лика, садись в машину, — тихо сказала она дочери, открывая дверь.

— Но мама…

— Сейчас же.

Лика, напуганная ее тоном, послушно забралась на свое сиденье.

Алиса закрыла за ней дверь и медленно обернулась.

Он стоял в двух шагах. Дышал тяжело, словно бежал марафон.
—Она моя, — прошептал он. Не спрашивал. Констатировал. Его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.

Алиса молчала. Что она могла сказать? Отрицать? Это было бы смешно.

— Почему? — единственное слово, которое он смог выдавить из себя. В нем была вся боль, все недоумение, вся ярость пяти лет молчания.

— Ты уезжал, — ответила она просто. — Ты сказал, что навсегда. Я не хотела быть твоей… обузой. Еще одной проблемой, которую нужно решать.

— Ты могла сказать! — его голос сорвался на крик, и он тут же осекся, бросив взгляд на машину, где сидела Лика. — Ты могла хотя бы дать мне выбор!

— А какой был выбор, Марк? — ее голос наконец дрогнул. — Ты бы предложил деньги. Нашел бы лучшую клинику. Решил бы «вопрос» как очередной бизнес-кейс. А я… я не хотела быть для тебя кейсом. Я хотела быть… Но это уже не важно.

Они стояли друг напротив друга, разделенные годами лжи, гордости и боли. Между ними была целая жизнь. Жизнь их дочери.

— Я хочу ее знать, — сказал он тихо. — Я имею право.

— Ты потерял все права, когда ушел, не оглянувшись, — отрезала она. Но в ее словах не было злости. Была усталость. Бесконечная усталость. — Я не буду тебе мешать. Если ты захочешь… попробовать стать частью ее жизни, я не стану препятствовать. Но не сейчас. И не вот так. Ей нужно время. И мне тоже.

Она видела, как он сжимает кулаки, борясь с собой. Старый Марк, привыкший брать чего он хочет, боролся с новым, который только что узнал, что у него есть дочь.

— Как я должен это объяснить? Кто я для нее? — в его голосе прозвучала растерянность, которая тронула ее больше, чем гнев.

— Я не знаю, Марк, — честно сказала она. — Я сама еще не поняла. Дай мне время. Дай нам время.

Она повернулась, чтобы сесть в машину. Его рука легла на ее плечо, легко, почти невесомо.
—Алиса. Спасибо. За нее.

Она кивнула, не оборачиваясь, села за руль и завела двигатель. В зеркале заднего вида она видела, как он стоит на тротуаре, такой же потерянный и одинокий, как и пять лет назад, но теперь с грузом, который был тяжелее любого бизнес-проекта.