Офисный курорт

Глава 37. Оттепель

Глава 37. Оттепель

Зима постепенно сдавала позиции, уступая место робкой, но настойчивой весне. Сосульки плакали на карнизах, обнажая прошлогоднюю листву, и в воздухе уже витало обещание тепла.

Их странная, новая жизнь обретала форму. Среда — день печенья. Воскресенье — прогулки с Громом. Марк стал постоянным гостем в их доме, и его присутствие из экстраординарного события превращалось в привычку.

Он не пытался быть папой. Он был «дядей Марком» — взрослым другом, который умел запускать воздушных змеев, чинить сломанные игрушки и рассказывать захватывающие истории о дальних странах (тщательно отредактированные для детских ушей).

Но Алиса видела, как он смотрит на Лику, когда та не видит. Как в его глазах светилась та самая, запретная нежность, которую он так тщательно скрывал. Как его рука иногда сама тянулась погладить ее по голове, и он останавливал себя в последний момент.

Однажды вечером, когда Лика уже спала, а Вика смотрела сериал в гостиной, Алиса застала Марка на кухне. Он стоял у холодильника и рассматривал рисунки Лики, прилепленные магнитами.
—Этот — мой любимый, — сказал он, не оборачиваясь, указывая на рисунок, где трое палочных человечков держались за руки под радугой. — Она нарисовала его после того дня, когда мы запускали змея.

Алиса молча подошла ближе. Она помнила тот день. Лика бежала по полю, смеясь, а Марк бежал рядом, держа веревку, и его смех смешивался с ее смехом.

— Она счастливый ребенок, — тихо сказал Марк. — Ты сделала ее счастливой. Без меня.

В его голосе не было упрека. Была констатация факта, от которой стало больно.

— Я старалась, — ответила Алиса, прислоняясь к кухонному столу.

Он обернулся к ней. Его лицо было серьезным.
—Я знаю, что у меня нет прав просить чего-то большего. То, что ты позволила мне быть рядом… это больше, чем я заслуживаю. Но я должен спросить. Однажды… когда-нибудь… могу ли я надеяться?..

Он не договорил, но она поняла. Может ли он надеяться когда-нибудь стать для Лики не «дядей Марком», а отцом.

— Я не знаю, Марк, — честно ответила она. — Это должен быть ее выбор. И… мой. Я все еще помню боль. Я все еще боюсь.

Он кивнул, принимая ее слова без возражений.
—Я понимаю. Я буду ждать. Столько, сколько потребуется. Годы, если нужно.

Он посмотрел на нее, и в его взгляде была такая решимость, такая безоговорочная преданность, что у Алисы перехватило дыхание. Этот взгляд был страшнее его гнева, его холодности, его насмешек. Потому что он разбивал ее защиты вдребезги.

— Завтра, — сказала она, отводя глаза. — Мы идем выбирать ей велосипед. Старый совсем мал. Если хочешь… можешь пойти с нами.

Он замер, словно боялся спугнуть предложение.
—Ты уверена?

— Да, — выдохнула она. Это был новый шаг. Выход в «свет». В мир, где их могли увидеть вместе. Где вопросы могли задать не только они сами себе.

На следующий день они поехали в большой детский магазин. Лика, держа их обоих за руки, тащила их к рядам ярких велосипедов, щебетала без умолку.

Алиса ловила на себе любопытные взгляды других покупателей. Красивая пара с ребенком. Идиллическая картинка. Никто не знал, сколько боли, предательства и лет молчания стояло за этой картинкой.

Марк был сосредоточен на Лике. Он помогал ей залезать на седло, подбирал модель по росту, объяснял про тормоза и передачи. Он был в своей стихии — решал практическую задачу, но на этот раз не для прибыль, а для счастья своего ребенка.

Лика в итоге выбрала розовый велосипед с корзинкой для игрушек и звонком. Марк без разговоров достал кошелек.

— Нет, — мягко, но твердо остановила его Алиса. — Это мой подарок.

Он посмотрел на нее с удивлением, потом кивнул, убирая кошелек. Он понимал. Это было ее территория. Ее право обеспечивать дочь. Ее способ сохранить контроль.

Он довез велосипед до их дома, занес в прихожую и уже собирался уходить, когда Лика вдруг спросила:
—Дядя Марк, а ты останешься с нами ужинать? Мама готовит свою вкусную пасту!

Марк посмотрел на Алису. Вопрос висел в воздухе. Это был еще один рубеж. Совместный ужин. Не печенье днем, а настоящий семейный ужин.

Алиса увидела в его глазах надежду и готовность немедленно отказаться, если она скажет «нет».
—Оставайся, — сказала она. Всего одно слово. Но оно стоило ему больше, чем любая многомиллионная сделка.

Ужин прошел на удивление спокойно. Лика болтала о велосипеде, Вика делилась сплетнями из своего книжного клуба, Марк рассказывал забавные случаи из своей новой работы в зеленый-строительстве. Было тепло. Уютно. По-домашнему.

Когда Лику уложили спать, Марк помог Алисе убрать со стола. Они стояли у раковины, он мыл, она вытирала. Близко. Почти касаясь друг друга.

— Спасибо, — снова сказал он, передавая ей тарелку. — За сегодня. За все.

Алиса взяла тарелку, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Искра, знакомая и забытая, пробежала между ними.

Она отдернула руку, как обожженная.
—Тебе пора.

Он кивнул, не настаивая. Он надел пальто и ушел, оставив после себя запах своего дорогого парфюма и чувство незавершенности.

Алиса осталась стоять посреди кухни, прижимая к груди влажное полотенце. Ее сердце бешено колотилось. Она боялась этого. Боялась, что старая рана откроется. Что старая страсть проснется. Что она снова совершит ошибку.

Но в этот раз ошибка пахла не дорогим парфюмом и властью. Она пахла мыльной пеной, детским велосипедом и надеждой. И это было гораздо страшнее.