Офисный курорт

Глава 38. Признание

Глава 38. Признание

Весна вступила в свои права окончательно. Город утопал в зелени, а Лика вовсю осваивала новый велосипед под присмотром то Алисы, то Марка, а то и обоих сразу. Их странное трио стало привычной картиной для соседей.

Алиса все еще держала дистанцию. Она позволяла Марку быть рядом с дочерью, но сама оставалась за стеклянной стеной — наблюдала, контролировала, но не подпускала слишком близко. Она боялась того, что могло случиться, если она снова позволит себе чувствовать.

Однажды субботним утром Марк позвонил ей — не с просьбой о встрече, а с деловым предложением.
—У меня есть билеты на детский спектакль в театр на Кукольной. Завтра днем. Два билета. Я подумал, может быть, ты и Лика сходите. Я не пойду, если ты против.

Он все делал правильно. Не давил. Не навязывал своего присутствия. Просто предлагал. Два билета. Только для них.

Алиса колеблясь согласилась. Лика обожала театр, а хорошие билеты было не достать.

На следующий день, придя в театр, они обнаружили, что их места — в ложе. Самой лучшей. И что в ложе уже сидел Марк.

Лика завизжала от восторга.
—Дядя Марк! Ты тоже пришел!

Алиса замерла у входа, чувствуя, как ее снова ловко подловили. Но гнев не приходил. Вместо него — странная, щемящая нежность. Он так отчаянно хотел быть с ними, что шел на эти маленькие хитрости.

— Я не мог пропустить такое событие, — улыбнулся он ей, и в его улыбке была виноватая надежда. — Но если ты хочешь, я уйду.

Алиса покачала головой и молча села рядом. Лика устроилась между ними, счастливая.

Спектакль был прекрасным. Лика смотрела, затаив дыхание, а Алиса краем глаза наблюдала за Марком. Он смотрел не на сцену. Он смотрел на их дочь. И на ее лице было написано такое обожание, такая беззащитная любовь, что у Алисы сжалось сердце.

Когда актеры вышли на поклон, и зал взорвался аплодисментами, Лика крутилась между ними, хлопая в ладоши.
—Мама, это был лучший день! Спасибо, дядя Марк!

Марк поднял ее на руки, чтобы она лучше видела, и она доверчиво обвила его шею. Алиса видела, как он закрыл глаза, наслаждаясь этим мгновением, и как на его ресницах блеснула влага.

В этот момент что-то в ней перевернулось. Стена, которую она так тщательно выстраивала, дала трещину. Она увидела не того Марка, который сломал ее жизнь, а того, кто сам был сломлен и пытался собрать осколки в новую, хрупкую мозаику.

По дороге домой Лика заснула на заднем сиденье такси, утомленная впечатлениями. Они ехали молча. Напряжение витало в воздухе.

— Прости за спектакль, — наконец сказал Марк. — Это было малодушно. Я просто… я просто хотел увидеть ее счастье. Настоящее. Вблизи.

Алиса смотрела на спящую дочь.
—Она тебя любит, — тихо сказала она. — По-настоящему.

— А ты? — рискнул он спросить. — Ты все еще ненавидишь меня?

Такси остановилось у ее дома. Алиса не ответила. Она вышла, забрала сонную Лику на руки и пошла к подъезду. Он последовал за ней, неся ее сумочку.

У дверей она остановилась.
—Я не ненавижу тебя, Марк. Я… я не знаю, что я чувствую. Слишком много всего. Слишком много боли. Слишком много страха.

Он кивнул, принимая ее слова.
—Я понимаю. И я готов ждать. Пока ты не будешь готова. Если это случится когда-нибудь.

Он передал ей сумочку, его пальцы снова коснулись ее пальцев. На этот раз она не отдернула руку.

— Лика спрашивала, почему у других детей есть папа, а у нее только мама и баба Вика, — вдруг сказала Алиса, глядя куда-то мимо него. — Я не знала, что ответить.

Он замер, затаив дыхание.
—И что ты сказала?

— Я сказала, что ее папа… очень далеко. И что он очень ее любит, просто не может быть рядом.

Слова повисли в воздухе. Признание. Неполное, несовершенное, но признание.

— Спасибо, — прошептал он. — За то, что не сделала меня для нее монстром.

— Она сама решила, что ты хороший, — улыбнулась Алиса. — У нее отличное чутье.

Он улыбнулся в ответ, и в его улыбке была такая надежда, что стало больно смотреть.

— Заходи завтра, — неожиданно для себя сказала Алиса. — Поможешь ей собрать этот дурацкий велосипед. Я до сих пор не поняла, куда там эти дополнительные колеса прикручивать.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он просто стоял и смотрел на нее, и в его взгляде было столько благодарности, любви и обожания, что ей захотелось плакать.

Она повернулась и зашла в подъезд. Дверь закрылась, оставив его одного на весенней улице. Но на этот раз он уходил не с пустотой внутри, а с хрупким, теплым семенем надежды.

Алиса поднялась домой, уложила Лику и вышла на балкон. Он все еще стоял внизу, смотря на ее окно. Увидев ее, он не помахал, не сделал никакого жеста. Просто приложил руку к сердцу и повернулся уходить.

И она поняла, что простила его. Не полностью. Не сразу. Но тот лед, что сковал ее сердце пять лет назад, начал таять. Оставалось только понять, что вырастет на этой оттаявшей земле.