Офисный курорт

Глава 39. Воронов. Оттепель

Глава 39. Воронов. Оттепель

Записи из частного цифрового дневника М.В. Доступ по биометрии.

Дата: [Текущая]
Местоположение: Моя квартира. Ночь.

Я пишу это, и мои пальцы до сих пор дрожат. От счастья. От страха. От неверия.

Сегодня она сказала мне: «Заходи завтра». Простое предложение. Обыденное. Но для меня оно значило больше, чем любая подписанная миллиардная сделка. Больше, чем любая победа в моей прежней жизни.

Она позволила мне завтра. А значит, будет и послезавтра. И еще один день. Она медленно, невероятно медленно, впускает меня в свою жизнь. Не в жизнь той Алисы, которую я знал — раненой, гордой, неприступной. А в жизнь той Алисы, которая стала матерью. Которая построила свой мир без меня. Которая сильнее меня в тысячу раз.

Я стою на краю этой жизни, как голодный нищий у витрины роскошного ресторана. И она, иногда, подает мне крошки со своего стола. Прогулка. Печенье. Совместный ужин. И каждая такая крошка для меня — пир.

Сегодня в театре я смотрел на них. На нашу дочь. Мою дочь. Она смеялась, и ее смех был самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышал. Она унаследовала ее упрямство. И мою настойчивость. Она — лучшее из нас обоих. То, что могло бы получиться, если бы я не был таким ослом.

Алиса… она все еще смотрит на меня с опаской. Как на дикого зверя, которого приручили, но который в любой момент может укусить. И она права. Во мне все еще живет тот зверь. Тот, что хочет все контролировать, все брать, владеть. Но я запираю его глубоко внутри. Ради нее. Ради Лики.

Когда Лика обняла меня сегодня… я думал, мое сердце остановится. Это было не просто прикосновение ребенка. Это было доверие. Абсолютное, чистое, незаслуженное. Она доверяет мне, потому что не знает, кем я был. Для нее я просто «дядя Марк», который приходит с собакой и умеет чинить игрушки.

И я молюсь, чтобы она никогда не узнала. Чтобы мне никогда не пришлось объяснять ей, почему я не был рядом все эти годы. Почему я бросил ее маму. Почему я был слеп, глуп и жесток.

Алиса сказала, что не ненавидит меня. Это больше, чем я мог надеяться. Ненависть — это хоть какое-то чувство. А безразличие… вот чего я боялся. Что я стану для нее просто призраком, пустым местом.

Но она смотрит на меня. Видит меня. И в ее глазах я читаю не только боль и страх. Я читаю борьбу. Борьбу между тем, что она помнит, и тем, что она видит сейчас.

Я не тот человек, которым был. Я сломлен. Я перемолот. Я прошел через ад самоосознания и вышел с другой стороны — пустым, но чистым. Готовым быть тем, кем она захочет меня видеть. Отцом. Другом. Приходящим няней. Кем угодно.

Завтра я приду к ним. Помогу собрать велосипед. Буду слушать ее указания и стараться не облажаться. Буду смотреть, как Лика катается, и чувствовать, как что-то теплое и живое растет у меня в груди.

Я больше не Марк Воронов, владелец холдинга. Я — Марк. Отец Лики. Человек, который любит Алису. И который будет ждать столько, сколько потребуется, чтобы однажды заслужить право сказать это вслух.

Возможно, это наивно. Возможно, я снова обманываю себя. Но сегодня… сегодня я позволил себе надеяться. Впервые за долгие-долгие годы.

И это самый страшный и самый прекрасный риск в моей жизни.

Конец записи.