Оглушающая тишина

Оглушающая тишина 09 / Вечер в студии

Разговор о Сан-Леоне Эстер плавно перевела в упаковывание рисунка.

- К сожалению, у меня сейчас нет рамы подобного размера. Я положу набросок в папку и проложу сверху калькой. Если захочешь оформить его в багет, лучше отнеси в багетную мастерскую в том же виде, что я тебе сейчас отдам.

- Как все непросто.

- Уголь и сепия - мягкая техника. Рисунок получается красивый, но вот хранить его проблематично. Можно было бы, конечно, сбрызнуть фиксатором, но тогда потеряется вся эта пушистость штриха. Видишь, как пигмент ложится на лист? - Эстер обернулась к Бароне, но молодой человек и не думал смотреть на рисунок, он не переставал любоваться девушкой, с таким вдохновением рассказывающей о своем любимом деле. - Перестань меня смущать. Когда на меня так смотрят, я начинаю думать, что забыла надеть что-то из обязательных составляющих гардероба. В конце концов, для кого я все это рассказываю?

- Я все равно ничего не понял про пушистость. Хотя... Да, борода на наброске смотрится довольно пушистой.

Эстер негодующе закатила глаза к небесам и, не пытаясь больше ничего объяснять, просто упаковала рисунок для транспортировки.

- Чем займемся теперь? - спросил Бароне, глядя, как девушка вновь достает планшет с бумагой и графитный карандаш.

- А теперь ты поможешь мне построить сложные ракурсы для моей новой задумки. Только... - Эстер на секунду замешкалась. - В идеале это делать без рубашки. Если это, конечно, не проблема.

- Какие уж тут проблемы, - ухмыльнулся Пьеро, которому определенно нравилась линия партии. - Художники - они же как врачи, насколько я это себе представляю. Вас обнаженным телом не смутишь, а тут всего лишь обнаженный торс, - приговаривал Бароне, неторопливо расстегивая рубашку. В глазах его в это время заиграли какие-то особенные искорки.

- Немного худоват для моей задумки, - критично осмотрела девушка предоставленную ей натуру. - Ну, ладно... Как говорится, на безрыбье...

- Так-тааак... - недовольно проворчал Пьеро. - Я тут вообще-то полжизни положил на вылепливание форм.

- Да видела я, видела у Франца твои детские фотки. Ладно, сейчас не о том. Мне нужно зарисовать несколько гупп мышц, когда они находятся в напряжении. Сможешь изобразить лучника, целящегося в мишень? И еще мне потребуется палач, отрубающий голову мечом аристократу. Тааак... Вместо меча можно подержать вот эту линейку. Собственно, она же может быть и луком...

Так самым неожиданным образом Пьеро получил опыт работы натурщиком. Конечно, молодой человек довольно часто участвовал в профессиональных фотосессиях и частично этот вид деятельности ему был знаком, с той лишь разницей, что в качестве натурщика ему приходилось значительно дольше сохранять необходимую позу.

- А почему мы не можем все это просто сфотографировать? - уточнил Пьеро, когда держать мышцы рук в напряжении оказалось особенно непросто.

- Потому что двухмерная фотография никогда не сможет качественно передать объем трехмерной натуры. А еще я не хочу чувствовать себя виноватой, если мой смартфон вдруг попадет в третьи руки, а твои полуобнаженные фото в интернет, - добавила Эстер.

Закончив с набросками, Пьеро объявил, что дозрел до ужина.

- Я не знал, есть ли у тебя здесь посуда, поэтому попросил положить мне приборы. Завезу их на обратном пути в Донателло.

- Донателло? Обожаю этот ресторан. Однажды мы там ужинали с Францем, Ритой и еще несколькими нашими друзьями. Помню, Франц показал нам твое фото на стене...

Бароне не смог удержаться от довольной улыбки, но акцентировать внимание на этой теме не стал.

В корзине из Донателло обнаружились сырная и мясная нарезки, льняной мешочек с еще теплыми маленькими булочками, салат с рукколой и клубникой, ассорти из орехов и фруктовое ассорти на десерт.

- Я не знал твоих предпочтений и ограничений, поэтому здесь есть вариации и для веганов и для простых смертных, - сказал Пьеро, расставляя посуду на столе. - Я вот совсем не ем сыр, поэтому сырная тарелка приехала по твою душу. Ты как?

- Я? Всеядна. Не обременена ни аллергией, ни идейными ограничениями, - ответила девушка, знавшая, что Франц с Ритой - вегетарианцы.

- Ну, и славно.

- Ты, кстати, можешь уже возвращать на место рубашку-то, - улыбнулась Эстер, чуть дольше, чем самой того хотелось, задержав взгляд на рельефном торсе Пьеро.

Бароне не стал ерничать по этому поводу, хотя его так и подмывало немного поиграть мышцами и понаблюдать за реакцией девушки.

- Так лучше? - спросил молодой человек, вернувшись к столу в белоснежной рубашке с закатанными по локоть рукавами.

- При условии, что мы ужинаем дома и за столом, конечно, - кивнула Эстер. - У нас же не пляжный пикник. Ну, хорошо. У тебя прекрасная фигура с отлично проработанными рельефами и ты не зря каждый день пропадаешь в спортзале. Как художник и ценитель всего прекрасного ответственно тебе заявляю - смотреть на тебя исключительно приятно. Ты ведь это хотел услышать?

- Ты знаешь, мне все больше начинает нравиться твоя манера говорить в лоб все, что на уме, - промурлыкал Бароне, подойдя к Эстер достаточно близко, и девушке пришолсь чуть приподнять голову, чтобы встретиться с ним взглядами. Она смотрела ему в глаза достаточно спокойно, не принимая попыток ни отодвинуться, ни приблизиться. С другой девушкой Пьеро давно бы попробовал проверить влияние своего одеколона в ближнем бою, но сейчас у него из головы не выходили слова брата о том, что в первый вечер он ни в коем случае не должен целовать Эстер. Пришлось взять себя в руки и смириться с ролью простого собеседника. - Ты не против, если теперь я на кресле посижу?

Видимо, девушка все же ждала от Бароне немного другого поведения, потому что чуть замешкалась перед ответом, но потом все же кивнула.

- Да, конечно.

- Тогда поделим все по-братски? Тебе сыр, мне мясо?

- Чего это тебе мясо? - возмутилась Эстер. - Давай, фигуру береги. Жуй свою рукколу, - засмеялась девушка, придвигая к Бароне тарелку с салатом, а мясную нарезку наоборот перемещая поближе к себе.

- Вот почему хорошо гостить у Франца с Ритой. Они-то никогда не претендуют на прошутто, - Пьеро наигранно обиделся и стал демонстративно выедать из салата все листы рукколы.

Эстер улыбнулась, наблюдая за этой уморительной картиной.

- Ой, ладно, ладно. Может на кого другого это и подействует, но не на меня.

Пьеро лишь пожал плечами, продолжая добывать рукколу среди прочих ингредиентов салата. Эстер прищурилась, раздумывая, чем же воздействовать на этого упрямца, параллельно дегустируя шарики моцареллы и бурраты.

- Как сыр? - поинтересовался Пьеро, наблюдая, как с тарелки исчезают шарик за шариком.

- Отличный, - кивнула Эстер, выбирая, что еще можно попробовать. А потом добавила: - Как руккола?

Они с Пьеро встретились взглядами и не сговариваясь расхохотались.

- Ой, ладно. Забирай свое мясо. Я все равно вечером практически не ему, - как бы нехотя проворчала Эстер, но все же сама подвинула к Бароне тарелку с мясной нарезкой.

- А ведь я с самого начала именно это и предложил... - развел руками Бароне.

- Зато после того, как тебе пришлось добывать и отвоевывать свой ужин, он покажется вдвое вкуснее, - хитро прищурилась девушка. И Пьеро мысленно признал, что Эстер оказалась права на все сто.

Стоя возле двери студии с надежно упакованным рисунком в одной руке и корзинкой с посудой из Донателло в другой, Бароне внимательно смотрел в бесконечно зеленые глаз девушки, пытаясь понять, о чем она думает.

- Тебя точно не нужно отвезти домой?

- Нет, я еще немного поработаю в тишине и потом вызову такси.

- Спасибо за чудесный вечер. Совершено неожиданно мне очень понравился подобный формат свидания.

Эстер улыбнулась.

- Ладно, не буду упрямиться и лукавить. Мне тоже было весело. Еще и наброски для новой серии отработали...

- Повторим?

- Я... Не знаю, - неожиданно вдруг смутилась девушка.

- Ты же сказала, что все было хорошо.

- Пьеро, соглашаясь на этот вечер, я не рассчитывала на продолжение. Это был просто вечер. Мне не нужны сейчас ни отношения, ни намеки на отношения, - немного путано ответила Эстер. - Послезавтра я улетаю в Голландию на стажировку. А когда вернусь... Когда вернусь, думаю, у тебя уже все будет по-другому.

Бароне молча смотрел на девушку, а потом спросил:

- Могу я записать твой номер телефона? Я знаю, он есть у Франца, но я хочу, чтобы ты сама его дала.

- Пьеро, не стоит. Мы не настолько знакомы, чтобы созваниваться по утрам и желать друг другу хорошего дня. И все мессенджеры... От них ничего хорошего. Ты не видишь глаза человека, с которым общаешься. Тебе приходится самому додумывать интонацию... Иной раз фантазия способна сыграть злую шутку, вложив в текст совсем не тот смысл... Я не думаю, что нам это нужно.

- И все же?

Эстер несколько секунд молчала, а потом кивнула.

- Хорошо, но пообещай, что позвонишь или напишешь только в случае крайней необходимости. Никакого пустого трепа, никаких разговоров ни о чем.

- Обещаю.

Девушка взяла записную книжку с одной из ближайших полок, написала строчку из цифр, вырвала листок и протянула его Бароне.

- Спасибо. И доброй ночи, - с ноткой грусти добавил Пьеро.

Девушка по привычке хотела протянуть ему на прощание руку для рукопожатия, но Бароне жестом показал, что обе его руки заняты вещами и демонстративно подставил щеку для прощального поцелуя. Эстер пришлось сдаться, и девушка еле заметно прикоснулась губами к щетинистой щеке, которая оказалась гораздо мягче, чем смотрелась.

- Передавай привет Францу, - услышал Пьеро за своей спиной голос Эстер, когда уже начал спускаться по лестнице. Молодой человек обернулся.

- Непременно. А ты, если вдруг вспомнишь обо мне в Голландии, прихвати на обратном пути коробочку с их знаменитыми вафлями.

- Хорошо. Постараюсь не забыть.

Спускаясь по лестнице, Пьеро тешил себя надеждой, что фраза "постараюсь не забыть" относилась больше к нему, чем к вафлям.