Оглушающая тишина

Оглушающая тишина 10 / Сувенир из Голландии

С того вечера, как Пьеро попрощался с Эстер перед ее отлетом в Голландию, прошло чуть больше трех месяцев. Начался гастрольный тур, и Бароне менял города и страны, чередуя концерты, интервью и записи телепередач. После нескольких концертов в Японии была Европа, и теперь трио возвращалось в родные стены, готовясь к серии итальянских выступлений.

За эти три месяца Пьеро несколько раз прилетал в Италию и, если был на материковой части, неизменно останавливался у брата в Болонье. Сам он об Эстер речь не заводил, Франц его тоже ни о чем не спрашивал. В конце концов Пьеро смирился с тем, что девушке не особо интересно его общество, раз по возвращении из Голландии она никак не дала о себе знать. Если бы она хотела, если бы только она хотела, даже эти дурацкие голландские вафли могли бы стать поводом для возобновления общения.

Тот листок с телефонным номером Пьеро хранил в папке с документами рядом с загранпаспортом и прочими бумагами, которые были постоянно при нем в поездках. Иногда во время очередного изнурительного перелета Бароне подолгу вертел листочек в руках, раздумывая, стоит ли все же сделать шаг и написать девушке. Но каждый раз он вспоминал данное обещание писать или звонить только в самом крайнем случае. Пьеро решил, что пора завязывать с этими самокопаниями, когда понял, что может рассказать на память по порядку все цифры телефонного номера Эстер как слева направо, так и справа налево.

После принятия того факта, что им с Эстер не по пути, в жизни Пьеро стали снова мелькать девушки-однодневки подобные тем, которых так метко описал однажды Франц. Естественно, в таких встречах Пьеро не искал какой-то глубины и душевного родства. Снять стресс после изнурительной недели - примерно так оправдывал Бароне эти связи перед самим собой. Выходные в Париже, вечер в Вене, бессонная ночь после концерта в Праге. Они появлялись и исчезали, оставляя после себя еще большую пустоту. Лишь в одном Пьеро был верен себе до конца - никогда и ни при каких обстоятельствах Бароне не заводил отношений, пока находился в Болонье. В Болонье он коротал вечера либо в компании брата, либо в обществе коллег по работе, когда Инья с Джаном приезжали на студию.

В один из таких вечеров, когда Пьеро вновь остановился в гостях у Франца, они втроем вместе с Ритой готовили ужин на небольшой кухне. Рита занималась пастой с морепродуктами, а братья нарезали овощные салаты.

- Пьеро, загляни, пожалуйста, в верхний шкафчик. Там должны быть сухие травы в небольшой жестяной коробочке, - попросила Рита, занятая чисткой креветок.

Бароне, отложив в сторону нож, встал из-за стола и открыл дверку верхнего посудного шкафа. На полке ютилось множество картонных коробочек с приправами, а за ними возвышались три жестяные.

- В которой из них? Тут их три, - уточнил Пьеро.

- А посмотри внутрь. Трава будет только в одной, - ответила Рита.

Пьеро достал крайнюю левую коробку. Она оказалась пустой. Следом за ней он потянулся за центральной и, пока доставал ее, случайно задел одну из картонных коробок, и на пол посыпались семечки кунжута. Бросившись ликвидировать последствия аварии, Бароне не сразу разглядел надпись со второй жестяной банки, а когда рассмотрел, что-то неприятно заныло внизу живота. Вафли. Голландские. Пьеро несколько раз перечитал надписи на банке, потом проверил срок годности. Коробка была относительно свежей.

- Ритааа, - окликнул Бароне младший девушку своего брата. - Откуда у вас эти вафли?

- Не знаю, - пожала плечами Рита. - Кажется, Франц принес. Я вафли не люблю, так что это точно не для меня.

В это время на кухню как раз вернулся Франческо, выходивший ненадолго в магазин за бутылкой белого вина. Увидев жестяную коробку с вафлями в руках брата, он звонко хлопнул себя по лбу,

- Вот я - балда! Это же Эстер привезла тебе сувенир из Голландии. Говорила, что ты именно их хотел. Просила передать, а ты тогда уже в Японии был. Рита как-то быстро убрала коробку с глаз долой, и я совсем о ней забыл. Прости.

Пьеро, абсолютно ошарашенный и выбитый из колеи, стоял и молча смотрел на жестяную банку с голландскими вафлями, которую держал в руках и которая меняла абсолютно все. Точнее изменила бы, если бы Франц отдал ему ее вовремя, пока он не успел совершить столько непоправимых ошибок.

- Эстер? Она потом не спрашивала обо мне?

- Нет, - немного растерялся Франц. - Я сказал, что ты в Японии и, что я передам сувенир, когда получится. Потом мы еще несколько раз виделись, но разговор никогда не заходил о тебе. Ты же мне рассказал, что Эстер не настроена была на отношения, поэтому сам я не поднимал эту тему, собственно, как и она.

В этот момент Пьеро хотелось громко орать, выкрикивая самые нецензурные слова, какие он только мог вспомнить, но вместо этого он молча вышел с кухни, все еще держа злосчастную банку в руке.

Бароне толком не помнил, как выходил из квартиры и как оказался в машине. Он очнулся от какого-то провала в небытие, когда обнаружил, что приехал к парку Монтаньола. Квартира-студия Эстер располагалась совсем неподалеку. Сидя в машине, Пьеро нервно вертел в руках банку с вафлями, которая могла и вовсе ничего не значить. Больше значило то, что девушка за эти три месяца так и не получила от него никакой обратной связи. Если и было у Эстер хоть малейшее желание продолжить их общение, то после такого незамысловатого игнора со стороны Бароне, она, вероятно, давным давно и думать о нем забыла.

В конце концов, Пьеро посетила светлая мысль, что можно гадать сколько угодно, но гораздо проще прийти и спросить. Конечно, не факт, что девушка окажется в студии. Но у Пьеро был всего один вечер в Болонье и грех было бы не попытаться.

Оставив машину там же, где и остановился, чтобы подумать, Пьеро направился в сторону дома Эстер. Каково же было его удивление, когда издали он рассмотрел знакомый силуэт девушки, прогуливавшейся в тени деревьев на углу возле собственного дома. Бароне заметил, как ноги сами по себе ускорились, а на лице появилась совершенно нелепая улыбка. Молодой человек практически бежал в сторону девушки, которая за все это время так ни разу и не посмотрела в его сторону. Пьеро оставалось преодолеть лишь небольшую площадь, отделявшую его от Эстер, когда возле девушки вдруг притормозил мотоцикл. Мужчина за рулем снял шлем, они с Эстер обнялись, затем он отцепил от спинки позади себя для нее второй шлем и через пару мгновений девушка унеслась в противоположном направлении от Пьеро, сидя позади мускулистого парня на спортбайке, а Пьеро так и остался стоять посреди площади с ненавистной жестяной банкой в руках.