Оглядываясь назад

4 глава. 2 часть

«Миллионы глаз смотрят на нас.

Делят на Венеру и на Марс.

Мы наденем солнцезащитные.

Мы с тобой внеорбитные»

Дни тянулись всё медленнее и медленнее. Хоть я и не понял, как так получилось, что на улице декабрь, почти две тысячи двадцатый год, а не начало года, когда мы только стали одиннадцатиклассниками. До нового года оставалось двадцать дней.

До экзаменов осталось всё меньше и меньше времени, но не я считал дни до него. А Даша с Гелей, которые каким-то образом сдружились, наоборот. Это и правда было странно, учитывая, что они две противоположности, две параллельные прямые, которые не должны были пересечься.

Но на всех уроках Ангелина сидела со мной. Мы почти не разговаривали, хотя всю физику я объяснял, как решать какие-либо задачи. Только с этим предметом у неё возникали сложности. Но на химии я и рядом с ней не стоял.

— Ты на врача идешь? — спросил я, когда мы делали вместе лабораторную работу.

Геля смешивала какие-то реагенты. Я прослушал, потому что засмотрелся на то, как красиво на ней сидит халат и очки, которые она никогда раньше не носила.

— Да, — получив серо-зелёную жидкость, ответила Лейдан.

— На кого именно?

— Не то, чтобы врач, больше химик, который будет искать лекарства от лейкемии и других форм рака.

Всё, что я знал о раках, что они не излечимы. Можно продлить жизнь из-за лечения лет на пять, в лучшем случае, но хорошим это никогда не заканчивается. Что такое лейкемия я не знал.

— Грандиозно.

Даша тоже потом упоминала, что Геля говорила о медицине и о том, как хочет помогать детям и взрослым.

С выбором профессии, кажется, не определился только Саша.

— Почему они крутятся вокруг неё? — спросил Артём в воздух, когда мы вдвоём ждали Сашу и Дашу в столовой.

Опять двадцать пять.

Начинается.

— Что? Они же просто общаются, — сказал я, посмотрев в сторону Даши.

Она разговаривала с какими-то двумя другими ребятами с параллели, которых я, кажется, видел на одном из занятий по вальсу.

— Ты видишь, как рыжий на неё смотрит? — сжав кулаки, сквозь зубы спросил Артём.

Не стал переубеждать его, что он просто на нее смотрит, как обычный человек смотрит на своего собеседника. Это просто было бесполезно. Главное не соглашаться, а то точно убедится в своих словах и набьёт рожу этому рыжему.

— У неё что-то случилось? — спросил я, немного подумав.

Артём всегда смотрел на Дашу, это было нормально. Она ему нравилась. Но когда у Ежовой что-то случалось, наблюдал ещё сильнее. И самое забавное, что ещё ни разу не ошибся. У него будто была какая-то кнопка, сообщающая, что у Даши не все хорошо.

Я, конечно, замечал, когда с Ежиком было что-то не так. Когда она становилась через чур активной, было ясно, дома проблемы и она пытается отвлечься. Но Гончаров всегда замечал первее.

— У неё синяк на подбородке и на руке, — сказал Гончаров.

Почти никогда ничего не рассказывала про то, что происходит у них дома. Она то не могла вспомнить, что произошло и как у неё появился синяк, то становилась мрачнее тучи и спрашивать было просто бесполезно. Но мы всегда замечали царапины, синяки и гематомы. Каждый раз отмахивалась, говоря, что всё хорошо и типо того, но мы с Артёмом понимали, что у неё не всё в порядке, что ничего не нормально.

По-моему, она лишь единожды сказала, что синяк на руке из-за тройки по русскому. И со словами, что она сама виновата, закуталась в кофту. Не помню, когда в последний раз видел её в футболке. Даша постоянно прятала синяки, но Артём каким-то образом всегда их замечал. И тогда мы сделали вывод, что её бьют родители.

— И царапина над бровью, — покачал я головой.

— Ненавижу её родителей, — сквозь зубы сказал Гончаров.

— Что с Дашей? — подсев к нам, спросил Саша. Слава Богу, догадался не орать об этом на всю столовую.

— Вы ж с ней там стояли, — удивился Артём.

— Она с Кирюхой общается. Опять ничего не говорит? — мрачно спросил Колос.

Мы с Артёмом закивали головой.

— Это какой-то ужас.

Это было самое простое и сильно преуменьшенное описание. Я просто не мог уложить в голове, что какой-то родитель мог бить своего ребёнка. Даже Полину никогда не били, хотя у них были сильные скандалы. Меня тем более. Никогда не могу понять родителей Даши. Они слишком странные.

Мы обменялись с Артёмом разочарованными взглядами. Так было всегда. Обоим было жаль, что не можем ничего сделать.

— Может позвать её погулять с нами, чтобы отвлечься ей от всего? — спросил Артём.

Сразу понял, отвлечься с нами, а не с ним. Его раздражало, что она сидит, даже не с нами, не с ним.

— Зима на дворе. Девчата замёрзнут, — вставил свои пять копеек Саша.

За последнее время, что хожу вместе с Лейдан до дома, узнал, что она мерзлячка. Как бы она не закутывалась в тонны шарфов, не надевала пятьсот слоёв одежды, всегда, когда мы шли, у неё были красные щеки от мороза. Будто не просто по городу прошлась, а на Северный полюс сгоняла, а мне забыть сказала.

— Девчата? — не понял Гончаров.

— Малышка Лей, Вика и Даша.

Малышка Лей? Я протестую!

Нет, она конечно маленькая, похожа на куклу, но всё же. Малышка!? Александр, а вы не прифигели?

— Она знает, что ты так ее называешь? — спросил я, пытаясь за смехом скрыть негодование, которого не должно было быть.

— Не, не так. Вика знает, что ты так ее называешь? — усмехнулся Артём

— Пошлите на каток? — предложил я.

Даша любит раз в два года сходит на лёд. Первые пять минут она стонет, что больше никогда в жизни не выйдет на каток, как сильно у неё болят ноги, а после мы не можем заставить её вылезти с него.

— О, я предложу Вике. Может перестанет обижаться.

Артём закатил глаза, а я оставил слова без реакции. Друг уже сделал все за меня