Оглядываясь назад

5 глава. 1 часть

«А сон не сок, не море, не песок

Не хватает кислорода, словно горло в лассо

Ой, да, в поле одинокий колосок

Затишье перед бурей, значит - скоро бросок»

— То есть ты, мразь, знал, что Дашу бьёт бухой брат, и ничего мне не сказал? — толкнув Артема в пустую раздевалку, достаточно агрессивно для себя спросил я.

Первым уроком у нас была физкультура, на которую я ходил только из-за того, что был старостой. Но на само занятие не ходил: сидел на трибуне. Здоровье, а именно больные колени, не позволяли в полную силу делать большое количество упражнений.

На самом деле удивительно, что мне не только удалось пихнуть в раздевалку, но и прижать к стенке, учитывая, что он и сильнее меня и выше плюсом моя хандрамаляция.

— Что ты начинаешь? — не меняясь в лице, абсолютно ровным и спокойным голосом спросил Артем.

Хотелось ударить его, чтобы пришёл он в себя. И узнать, чем он думает. Когда он поймёт, что Даша не кукла, которая должна стоять у него на полке? Она наш общий друг. Почему нельзя оберегать её вместе?

— Я начинаю? А кто играет в влюблённого идиота, которому эго тешит то, что только он знает что-то о Даше? Ты не думал, что я тоже её друг.

— И что бы изменилось, если бы я тебе рассказал? Мы всё равно не можем ей помочь.

Ничего бы не изменилось. Так же, как и у тебя после всего, что она сказала, придурок. Если бы у кого-нибудь из нас была возможность помочь Ежовой, этот тупоголовый даже не дал бы ей воспользоваться.

— Тогда зачем ты пошёл с ней об этом говорить? — громко, почти крича, спросил я.

— Не знаю я! — в тон мне ответил Артём. — Я думал, что могу что-то сделать, — обессиленно выдавил Гончаров.

Почему тогда мы не можем придумать вместе?

— Не пойдёшь же ты бить её брата.

Он промолчал.

— Гончаров! — ещё раз толкнув в этот шкафчик его, громко сказал я. — Ему сколько? Лет двадцать? Двадцать пять? Даша тебе не простить.

Насколько знал я, когда нам с Дашей было по семь, её брат занимался боевыми искусствами. И довольно удачно ими пользовался: выиграл соревнования, пользовался популярностью у девушек, дрался за девчонок, и даже собирался пойти на тренера. Как он пришёл к бутылке, я не знал.

— А кто давал ему право бить её? — агрессивно спросил Гончаров.

Я что ли её бью? Что на меня-то орешь?

— Артём, он может и в суд подать.

Против, побить ее брата, я не был. Только за, он заслужил. Но голос разума всё же работал: ничем хорошим это не закончится.

— Я ещё ничего не сделал.

Удивительно.

— Но собираешься.

— Я просто поговорю с ним.

Твой кулак с его рожей поговорит. Знаю я. Будто бы первый день общаемся. Рассказывает мне тут, будто не я таскал его в медпункт после того, как он дрался с каким-то придурок, обозвавший Ежову.

— Даше от этого легче не станет. Только влетит больше за то, что ты лезешь. Ты же видишь, он бьёт её за просто так! За что он ударил её в последний раз?

— За то, что какой-то мальчик довёл её до дома...

Какой мальчик?

— Из-за тебя?

Он только опустил глаза вниз. И я сразу всё понял. Артём никогда не любил, когда становился виноватым. Не нравилось признавать свою вину ни при каких обстоятельствах.

— Поэтому ничего не сказал, — сев на скамейку, которая стояла по середине раздевалки, подвёл я.

— А что я должен был сказать? Представляешь, дорогой друг, нашу Дашу бьют не её родители, а её брат, который дальше бутылки пива ничего не видел. А ещё, кстати, в последний раз её побили из-за меня, — театральным голосом сказал он. Но я слышал, что он начинает злится. — Не так же, Князев!

Опять начинает, как только не нравится тема разговора. В этом они с Дашей похожи. Два упертых и обиженных, видимо жизнью, ребёнка.

— Но не молчать же!

Никогда не пойму их ерунду о том, что им нужно сделать всё самостоятельно. Жить очень легко, когда можешь попросить у кого-нибудь помощь. Я не выжил бы без Даши, Саши и Артёма. И был очень рад, что сейчас мне помогает Ангелина в постановке.

Где она, кстати?

— Ну и что тебе дала эта информация? — спросил уже спокойно Артём, садясь ко мне на скамейку.

— А тебе?

— Ты же знаешь, что она мне...— начал Артём, но остановился, видимо вспомнив, что Даша находится буквально за стенкой. — Я просто хочу её защищать и помогать ей во всём.

Да, знаю, что нравится. Но это не даёт тебе право считать, что она твоя собственность.

— Звучит максимально ужасно.

— Иди ты. Перестань уже слушать свою сестру, — отмахнулся Артём. — Я вообще-то серьёзно.

Говорил я абсолютно серьёзно, хоть и решил оставить всё так, чтобы он считал, что это шутка.

— Может в полицию на него заявить. Или родителям их рассказать.

— А толку-то?

Отрицаешь — предлагай.

— Почему?

— Ежик не будет выдвигать обвинения против своего брата. А без жертвы это всё бессмысленно.

— Тогда расскажем родителям, — настоятельно продолжал толкать свои идеи.

— Ты думаешь, она сама этого ещё не сделала?

Естественно, не сделала. Ты за кого её держишь?

— Уверен, что не сделала.

— Ну и что они сделают? Их даже не волнует, что их дочь вечно в синяках.

Этого я не понимаю, как можно разрешать своему ребёнку калечить второго. Все-таки мне повезло с родителями. Надо будет сказать Полине, как я рад, что у меня именно такая сестра.

— Я не знаю.

— Я тоже.

— Но... — собрался сказать что-то ещё, но в раздевалку завалились парни. Костя и Миша, которые шумно что-то обсуждали, что-то доказывая Андрею и Юре.

— Князь, Артём, доброе утро, — бросая вещи перед шкафчиком, сказал Костян.

Остальные просто кивнули головой и пожали нам с Гончаровым руки.

— Я пошёл, — постучав друга по плечу, вышел из раздевалки.