Огненная избранница Альфы

Глава 9. Агнешка. Дорога

Последний раз Агнешка покидала стены обители так давно, что успела забыть, какая же это радость — просто смотреть на величественный лес и рвущиеся в небо острые, будто прозрачные пики гор. Поглощённая прекрасным видом, Агнешка не отводила глаз от окна медленно едущей кареты, в сердце творила непрестанную молитву, славящую Создателя всего сущего и этой красоты. Тревожащие мысли о грядущих испытаниях и разлуке с любимыми сёстрами оставили её, вернув душе привычный покой.

Иногда карету трясло, из-за отсутствия движения мёрзли ступни и ладони, заледенел нос, а в остальном Агнешка и её спутница устроились хорошо. Места хватало, расположились каждая на отдельном сидении, друг напротив друга. В дополнение к надетым шубам обе накрылись овчинными тулупами. Фица, попросившая не называть себя госпожой, лишними разговорами не беспокоила и почти сразу же задремала, предоставив Агнешку самой себе.

Лошади шли небыстро, кучер, видно, боялся подгонять их на заснеженной дороге, так что возможностей разглядеть всё хватало. Белоснежные сугробы на земле и ветвях огромных елей и сосен долго не давали сумеркам толком вступить в свои права, так что Агнешка, несмотря на поздний час, успела заметить нескольких белок, играющих на снегу, стаю кормящихся кустарником косуль, жёлтые глаза одинокого волка и множество птиц — от желтогрудых синичек до больших чёрных воронов.

Жители видимого и невидимого миров провожали проплывающую карету карканьем, и Агнешка слышала в их голосах предвестье дурных и добрых событий. В прорицаниях она была не так сильна, как в целительстве, так что не могла точно понять, что именно вороны ей предрекают, и молила богов о помощи и защите, творила знаки руками, взывающие к покровителю четвёртого дня недели Громовержцу и хранителю ночи и её детей Огненному.

За скрипом колёс, за покачиванием кареты, за сонным посапыванием сопровождающей дамы, за красотами окружающего мира Агнешка как никогда глубоко погрузилась в молитвенное творение.

«Всё будет хорошо. Не волнуйся так, милая», — прозвучало в голове нежным ангельским голосом. Агнешке случалось слышать своего ангела и прежде, но обычно это происходило с ней в Пасхальную неделю, при открытых райских вратах, и ни разу вне церкви.

«Может, Душенька права, и вдали от обители тоже возможно построить лестницу в небо».

Больше Агнешка не гневалась на людей и на судьбу не пеняла. Она смирилась и пошла тем путём, которым её благословили боги.

Иногда она вспоминала испугавшее её напутствие: «Здесь я ничему не смогу тебя научить... Потом сама меня учить будешь». На душе после молитвы стало так спокойно и хорошо, что страха Агнешка больше не испытывала. Она покинула обитель, но сила осталась с ней, как и невидимая поддержка.

«Помня имя Творца, по земле будешь ходить, как по перине», — повторяла она про себя и убеждалась, что так и есть. Даже звук её дыхания не тревожил воздух.

И, наверное, сон пришёл бы к ней, не дожидаясь полуночи, если бы не мелькнула в сознании тень грядущего несчастья, разорвав ткань молитвы и нарушив покой.

Агнешка села ровнее, вглядываясь в ночной лес за окном. Конники везли горящие факелы, да и белизна снега отгоняла полную темноту — никакой угрозы нигде не было видно.

Сейчас бы ей пригодился талант сестры Катинки в видении несбывшегося и умение Душеньки звать на помощь сонм ангельский, защищать обитель от всех угроз. Но Агнешка оставалась одна среди беззащитных людей и, чем им помочь, понятия не имела. Она и вида угрозы не знала, только то, что та рядом и желает отведать их плоти и крови. Всё равно чьей — лошади или человека.

Агнешка открыла окно, и один из конников тотчас приблизился. Широкоскулый, обросший бородой мужчина взглянул Агнешке прямо в лицо. Его мысли были такие мирские, тяжёлые, что их любой сестре удалось бы прочитать при желании, даже не обладая даром Брындуши. Агнешке стало неприятно под липким взглядом, и она отодвинулась в тень.

— Нужна остановка, госпожа? — спросил мужчина учтиво. — Хотите... э-э... немножко прогуляться по лесу?

— Наоборот. Прикажите кучеру подхлестнуть лошадей, — сказала Агнешка достаточно громко, чтобы сонное дыхание сопровождающей дамы нарушилось.

— Снег на дороге, госпожа. Лошадям и так тяжело. Местами скользко.

Агнешка облизнула губы. Ей так редко доводилось общаться с мужчинами, а с такими, как этот, видящий в ней хорошенькую девушку, а не будущую послушницу и сестру, так и вовсе никогда не приходилось.

— Мне был знак, — сказала она как могла прямо. — За нами погоня.

— Погоня? — громко повторил тот.

Раздались голоса остальных. Все вглядывались назад, обсуждали, что никого на дороге не видно, а карета вскоре и вовсе остановилась.

— Что вы делаете? Оно уже близко. Вперёд, — говорила Агнешка, но её никто не слушал.

— Что-то случилось, леди Агнешка? — спросила завозившаяся на своём сидении Фица хрипловатым со сна голосом. Потёрла побледневшее от холода лицо маленькой белой ладонью, украшенной многочисленными перстнями, и поправила сбившуюся меховую накидку.

Агнешка повернулась к ней всем телом, молитвенно сложила руки.

— За нами погоня. Не знаю кто такой или такие. Не человек, это точно. Оно жаждет крови, а люди остановили карету вместо того, чтобы поскорей ехать вперёд.

Фица со всем вниманием посмотрела на Агнешку. В серых на выкате глазах отразился ход мыслей, но прочитать их, наверное, даже Душенька бы не смогла. Вот что значит «душа — потёмки».

Думала, слава богам, Фица не слишком долго.

— Не волнуйтесь так, милая госпожа. Я сейчас всё решу, как вам угодно.

Она приоткрыла дверцу и высунулась наружу со своей стороны.

— Эй, голубчик, — крикнула она тонким девичьим голоском, но разговоры мужчин вокруг разом смолкли. — Трогай давай. Гони, да побыстрей, как леди Агнешка приказали.

— Так снег же, — раздался басовитый голос старшего кучера. — Лошадей покалечим, или сами убьёмся. Да и нет там никого. Что, сидя внутри кареты, можно увидеть? Приснилось, наверное, барышне что.