Огненная избранница Альфы

Глава 11. Хольгер. Правильный выбор

Огромный чёрный волк стоял в центре дороги и, задрав морду, выл так громко, что хотелось закрыть уши руками. Густой чёрный мех топорщился на загривке, мощные лапы были широко расставлены, глаза, даже отсюда видно, сверкали алым. Рядом с ним крутились десятки бет и альф помельче — повизгивали, подвывали.

«Всё-таки Маркус», — с крайним неудовольствием признал собственную правоту Хольгер. Когда-то бы душу продал, чтобы вновь встретиться с недругом, а сейчас всем сердцем хотел ошибиться, но призрачные волчицы раскинули руны судеб иначе.

Левый бок обожгла фантомная боль, хотя рваные раны давно затянулись. Ярко вспомнилось всё и так незабытое, как и решение непременно взыскать долг при первой встрече, где бы и когда бы она ни произошла.

Все признавали, что Маркус должен Хольгеру жизнь.

Чёрный альфа преступил законы волчьи и человеческие, напал исподтишка, из засады — побоялся выйти против сильного в круг испытаний. Хольгер едва не отправился в долины предков, и Фридрих — за трусость и подлость натуры — изгнал Маркуса из круга альф.

Встав на ноги, Хольгер везде искал неприятеля — хотел по справедливости отомстить. Остановил поиски, лишь услышав, что отщепенец Маркус подался к Францу-Иосифу — якшающемуся с кровопийцами ничтожеству, называющему себя альфой альф, ставящему себя наравне с истинно великими вожаками.

Дрянь к дряни, так решил Хольгер. Мстят равным, а переметнувшийся к служащим кровососам недоволкам Маркус стал хуже крысы. Обиду Хольгер не забыл, но и в крысоловы не подался. Положился на судьбу, та рассудит. И вот, время пришло — рассудила, соткала почти невозможную встречу в Стеклянных горах.

Вторая зима уже шла. «Крыса» заметно подросла, стала сильней и наглей. Вела за собой неслабую стаю.

Некоторых из их прихвостней Маркуса Хольгер узнал: хромоного Германа — опытного, хитроумного, жадного, что его и сгубило, в отличие от силача Ральфа — этого «умника» в бой повёл бы даже осёл, не только безжалостный к чужой наивности Маркус.

Среди охотящихся человолков выделялся Бьёрн — норвежец-берсерк, против которого Хольгер в одиночку выйти бы не решился. Медведь мог одним ударом сломать хребет даже самому сильному волку, о его лютых подвигах ходили легенды.

Хольгер дёрнул верхней губой, обнажая острые зубы. На чужой территории он имел право забыть о запрете биться до смерти. За вызов Маркуса никто бы его не осудил, ни совет, ни даже Фридрих-миротворец не сказал бы ни слова. И Хольгер бы рванул вперёд — будь поглупей, помоложе, будь тут один.

О нём ведь тоже легенды слагали, его называли берсерком среди волков. К его стыду, а не славе — за дело. Но безответственным глупцом Хольгер себя не считал. Стая Маркуса больше, сильней, с ними охочий до чужой крови медведь, а своих людей у Хольгера всего ничего, а ещё — Изи. И лучше, чтобы она не попалась Маркусу на глаза, чтобы не почуял её даже издали.

Мысль о сестре решила вопрос, и Хольгер осторожно попятился и повернул назад, потрусил по тропе между высоких сугробов к большой раскидистой ели.

Там, в надёжном убежище от чужих глаз и носов, собралась его стая. Они подошли с подветренной стороны, так что Маркус и его люди не могли их заметить. И хорошо бы так и оставалось подольше. Хольгер уже жалел, что они сошли со своей тропы, и раздражался из-за случившейся задержки.

— Ну что? — спросила Изи, как только он выбрался из прорытого в глубоком снегу лаза.

Сестра сидела у ствола дерева на хвое и шишках. Прижала ноги к груди, прикрылась длинными серебристыми волосами. Внешне являла собой саму скромность, если не замечать золотистые огоньки в её синих глазах и предвкушающую улыбку.

Ей нравились большие охоты, она обожала слушать рассказы о битвах. Дома ей не сиделось, и Хольгер в который раз подумал, что нужно поскорей выдать сестру замуж. За хорошего человолка. За Вольфганга. Или — если уж всё окажется зря — за равного Вольфи по силе и положению. Хотя где ещё такого найдёшь?

А не найдёшь — так за первого подходящего, кого угодно, или вскоре придётся каждый день отбиваться от желающих сделать Изи своей парой. Трусливых слабаков, мнящих себя самыми хитрыми, немало, и, как с Маркусом, Хольгеру может не повезти. Любимая присказка: «Только через мой труп» — может оказаться пророческой.

— Кто это, братец? Мы присоединимся к охоте?

Хольгер сел на землю уже человеком, сложил руки на коленях, по привычке прикрывая левый бок от чужих взглядов.

— Нет. Мы пойдём своей дорогой.

Ответ Изи не понравился, и она, как и всегда в таких случаях, принялась спорить. Возможность поохотиться большой стаей застлала ей глаза. Увы, но бег по заснеженному лесу нисколько её не утомил. Изи желала среди других гнаться за добычей, соревноваться в силе и ловкости, побеждать. Хольгер не нуждался в объяснениях — он и сам был таким. И знал, что сестра не уступит, пока всё ей толком не объяснить.

— Это Маркус, Изи, — пресёк он её уговоры «ну хоть немножко повеселиться».

Сестра мгновенно оскалилась, её клыки удлинились, будто она родилась не волчицей, а кровопийцей.

— Да я сейчас... — Она вскинулась, и он толкнул её, заставив вновь сесть.

— Ты сделаешь только то, что я тебе прикажу, — сказал он так спокойно, как мог. — Мы здесь не из-за Маркуса, и я не стану тратить на него время и силы. У нас есть цель, и мы пойдём своим путём, а он — своим.

Изи смотрела на Хольгера во все глаза, кусала губы. Ребяческая радость исчезла с побледневшего лица, сделав её намного взрослей.

— Те, за кем они охотятся... — начала она.

— Люди. Я видел на снегу следы повозки и десятка лошадей. Не наше дело. Люди сами постоят за себя или погибнут.

Она опустила голову, затем зыркнула на него исподлобья.

— Ты ведь знаешь, что этот волк — людоед?

Хольгер наклонил голову к одному плечу, затем к другому, разминая застывшие мышцы.

— Никакой он не людоед. Это глупые сказки для наивных детей.

Изи скрипнула зубами.