Огненная лиса

Пролог. На краю пропасти.

Ее растрепанные рыжие кудри развевались на сильном ветру. В роскосых охровых глазах плескались ненависть, гнев и будто застывшее во времени чувство невыносимого ужаса. Щеки раскраснелись, а из трещин на пухлых губах сочилась кровь, из-за чего они моментально окрасились в алый цвет. Грудь вздымалась с такой частотой, что казалось, будто она вот-вот задохнется.

Девушка была окружена. Со всех сторон ее обступили стражники, а обнаженные лезвия их мечей сверкали на солнечном свету. Она была достаточно талантлива, чтобы превзойти каждого из них в одиночном бою, но справиться со всеми за раз было ей не под силу. Даже огненные лисицы умеют признавать поражение.

Все ее тело едва заметно дрожало от напряжения. Она высматривала малейшую брешь в защите воинов в доспехах императорского дворца, но любые попытки оказывались тщетными. Выход был только один — прыгнуть со скалы, на которую ее загнали, словно дикого зверя во время ночной охоты.

— Будь ты проклят, Хейден Аберкорн, — произнесла она едва слышным шепотом и спрыгнула вниз.

***

Он резко подскочил на постели, едва сдержав подступившую к горлу тошноту. Голова будто разрывалась на тысячи мелких частей, а в ушах до сих пор звучали слова проклятия. Мысли о ней не оставляли его ни днем, ни ночью, и Хейдену Аберкорну уже начало казаться, что он медленно сходит с ума.

Прошло всего несколько дней с момента, как последняя огненная лиса в империи бросилась с утеса, но ее останки до сих пор не были обнаружены. Имперская стража и дознаватели безостановочно прочесывали местность, всеми силами стараясь найти хоть малейшую зацепку, но девушка с рыжими кудрями будто растворилась в воздухе. Это вызывало у Хейдена Аберкорна непрекращающуюся головную боль днем и жуткие кошмары ночью.

Не без усилий мужчина поднялся с постели, запахнул длинный шелковый халат и подошел к большому бронзовому зеркалу. На улице уже начало светать, и первые лучи солнца пробивались через портьеры, освещая бледное лицо с заостренными скулами.

Сейчас мало кто смог бы узнать главу дознавателей в этом истощенном мужчине. Его фарфоровая кожа приобрела зеленоватый оттенок. Под глазами, уголки которых чуть задирались вверх, сейчас залегли мрачные тени, а сам взгляд потух, словно его обладателя настигла неизлечимая болезнь.

Он словно медленно умирал в этом мучительном ожидании. Будто издеваясь над собой, Хейден Аберкорн каждую минуту прокручивал в своих воспоминаниях момент падения девушки. Снова и снова перед его глазами мелькали рыжие кудри, дрожащее тело и покрасневшие на холодном ветру щеки. Снова и снова его пронзало взглядом полным гнева и ненависти. Возможно, она действительно наслала на лорда проклятие. Иначе почему его сердце сжималось от боли каждый раз, стоило ему увидеть на улице чьи-то кудрявые волосы или зеленые одежды?

Она растаяла на ветру, словно первый снег в конце осени. Ее призрак до сих пор преследовал этого холодного и прагматичного человека, отрицавшего любое проявление ярких эмоций. Он был воином и хорошим стратегом, но все его умения казались бесполезными в данной ситуации.

Хейден Аберкорн подавил тяжелый вздох, рвущийся из груди. Беспокойство съедало его вот уже несколько дней, но он не мог позволить тревоге проявиться на лице. Даже сейчас, будучи единственной живой душой в этих роскошно обставленных покоях, лорд не выдавал ни малейшего признака душевных метаний. Только Великий знал, каких усилий ему стоило это показное спокойствие.

В дверь постучали. Стремительными движениями накинув на себя верхние одежды, Хейден Аберкорн бросил: «войдите» и приготовился принимать незваного гостя в гостиной. Им оказался лорд-канцлер Рональд Баурмэн — пользующийся у короля безграничным доверием сухонький старик с застывшим выражением скорби на лице.

— Лорд-канцлер, — Хейден Аберкорн слегка склонил голову в формальном поклоне.

Старик даже не удосужился кивнуть ему в ответ. Хоть глава дознавателей пользовался уважением Его Величества, королевская свита видела в Хейдене Аберкорне соперника и всеми силами старалась очернить его перед королем. Смешанная кровь лорда также влияла на отношение к нему в аристократическом обществе, и только дознаватели, находившиеся под его началом, всецело уважали своего главу.

— Лорд Аберкорн, я догадывался, что вы уже не спите, — невзирая на свою неприязнь, лорд-канцлер был предельно вежлив. На его сморщенном лице белесые глаза опасно сверкнули, но в скрипучем голосе Хейден Аберкорн не услышал и тени презрения.

— Что привело лорда-канцлера в мои покои в столь ранний час?

Хейден Аберкорн, в отличие от лорда-канцлера, льстецом никогда не являлся. Если ему не нравился человек, он не утруждал себя произношением сладких речей и натягиванием фальшивой улыбки. В общении с такими людьми как Рональд Баурмэн глава дознавателей предпочитал ограничиваться простой вежливостью и формальной речью.

— Прошу прощения, лорд, — глаза лучшего королевского канцлера вновь сверкнули. — Дело не требует отлагательств. Ваша неожиданная болезнь уже отступила?

С этими словами уголки лорда-канцлера слегка приподнялись. Было ясно, чем именно этот «хорек» считает «неожиданную болезнь» лорда Аберкорна, но в выражениях Рональд Баурмэн никогда не позволял себе лишнего.

Ведь такие люди как Хейден Аберкорн никогда не болели. Собственно, человеком он был лишь на половину. О происхождении главы дознавателей и среди простого люда, и среди аристократического общества слагались легенды. Кто-то утверждал, что Хейден Аберкорн являлся сыном королевской наложницы, которую преподнесли в дар Его Величеству правители восточных земель. Другие считали, что глава дознавателей не был связан с королем родственными узами, и представлялся странствующим воином, решившим обосноваться в Росхейне и посвятить себя службе Их Величеству. Третьи уверяли, что лорд Аберкорн являлся тайным шпионом восточных государств, но решил сменить сторону за необъятных размеров гору золота, преподнесенную ему королем. Но на самом деле никто не знал, кем на самом деле являлся Хейден Аберкорн, как никто не представлял, на что на самом деле способен этот чрезмерно таинственный глава дознавателей.