Огненная лиса

Глава 3. Сделка.

Когда-то мать Венди Астервейн – жена главы клана Огненных лис – считалась самой коварной женщиной в Долине. Цепляясь за осколки воспоминаний, единственная оставшаяся в живых огненная лиса всеми силами старалась походить на нее. Она вспоминала хищные черты лица, огненно-рыжие волосы, вкрадчивый и мелодичный голос. Аделия Астервейн была прекрасна в своей хитрости. Ни на кого больше отец Венди не смотрел с таким восхищением, и в девушке все еще теплилась надежда, что когда-нибудь так же будут смотреть и на нее.

Возможно, именно поэтому она предпочитала опасных мужчин, не знающих ни совести, ни чести, ни благородства. Они привлекали ее некоторыми лисьими повадками, но все равно сильно отличались от оборотней лис. Лисы были другими. У них имелись свои правила, традиции и законы, недоступные для человеческого разума. Ни один человек не смог бы жить как оборотень.

Но Аррон Смит отличался от других людей. Он манил Венди своей черной душой и любовью к авантюризму. Она видела в нем труднодоступного мужчину, и лисья ипостась скулила от желания заполучить чернокнижника в коллекцию своих воздыхателей. Только вот человеческая ипостась была разумнее. Венди понимала, каким опасным человеком являлся Аррон Смит и никогда не расслаблялась в его присутствии.

Именно поэтому она отыскала гримуар Старухи Гвеннет сразу же после знакомства с чернокнижником. Старуха Гвеннет являлась одной из сильнейших ведьм прошлого столетия. В ее гримуаре к моменту смерти оказалось собрано множество запрещенных в Империи заклятий и ритуалов. Аррон Смит любил собирать ненужные древности. Множество книг пылилось в его библиотеке на третьем этаже особняка, но мужчине все было мало. Как лисы любили пакости, так чернокнижники и ведьмы любили книги: до безумия, до дрожи в коленках и помутнения в голове.

Венди чувствовала, что гримуар будет ей полезен и нуждалась в козыре, чтобы заключить сделку с темным магом. Конечно, ей не хотелось терять свое единственное преимущество перед Арроном Смитом ради одного заказа, но лиса в своем решении была непреклонна, а девушка привыкла доверять второй ипостаси.

Отыскать гримуар оказалось нелегкой задачей. Каждый кто о нем слышал, уверял ― он сгинул вместе с самой Гвеннет, когда она решила покинуть этот мир. Некоторые с нездоровой уверенностью заверяли, что книга находится в Нижнем мире, а демоны бессовестно ею пользуются, насылая на простой люд болезни и голод.

Вопреки всем россказням Венди не сомневалась: старая ведьма не сжигала гримуар. Рука бы не поднялась даже на смертном одре. Для темных их книги были чем-то вроде второй ипостаси для оборотней. Ведьмы и чернокнижники не смогли бы собственноручно избавиться от той части себя, которую безумно любили.

Поэтому она искала. Долго и упорно, в промежутках между заказами и сном, старательно изучая всю имеющуюся информацию о Старухе Гвеннет и ее гримуаре. А когда подвернулся подходящий момент, девушка проникла в старый полуразрушенный особняк на углу между Проклятой и Тенистой улицами. Его старались обходить за километр ― смерть сильнейшей ведьмы не прошла бесследно, отравляя воздух сильнейшим ядом и оставляя на душе чувство глубокого одиночества. Даже Аррон Смит не смог бы продержаться в этом особняке дольше пятнадцати минут и не сойти с ума.

Но Венди Астервейн не боялась. Ей не грозило безумие от посещения логова умершей старой ведьмы. После потери сородичей у девушки осталась лишь одна цель – месть. Одиночество не пугало ее, ведь она давно с ним свыклась, скрывая ото всех свою истинную сущность. Это являлось и ее главным преимуществом, и сильнейшим проклятием.

Ядовитый воздух в особняке также не мог навредить ей. Лава, текущая по венам лисы, спасала от любого яда, моментально выводя его из организма.

Но ничто не могло защитить ее от боли. Девушка бродила по полуразрушенному особняку, смотрела на истлевший ковер, прогнившие доски, обрывки холстов на стенах. Ее дом сильно отличался от обиталища старой ведьмы, но она все равно не могла не задуматься: а что сейчас напоминает усадьба, в которой когда-то проживала семья Астервейн? Похожа ли она на сгоревший особняк старухи Гвеннет? Ведь вряд ли имперские солдаты оставили все нетронутым.

Венди было трудно отгородиться от переполнявших ее эмоций. Внутренняя сущность лисы скулила, вспоминая коварные улыбки родителей, пакостливых старших братьев и бабушку, которая даже в своем преклонном возрасте гоняла волков наравне с внуками. Рода Астервейн больше не существовало. Ей не следовало жить прошлым, но лиса никак не могла забыть о нанесенной ране. Венди твердила себе, что ее душа сможет успокоиться только после мести. Такой же жестокой и бесчувственной, как указ об уничтожении всех лисьих кланов в Империи.

Тихое потрескивание отвлекло ее от обрывков воспоминаний. Девушка насторожилась, стараясь уловить мельчайшие изменения в ауре особняка, но оказалось, что это всего лишь копошившиеся в стене мыши.

Место смерти Старухи Гвеннет сразу бросалось в глаза. Черная пентаграмма, нацарапанная углем на треснувших досках, не побледнела и не утратила силы даже спустя столько лет.

Венди подошла к ней, с отвращением морщась от хруста костей под ногами. Она склонилась над рисунком, стараясь не задеть линии контура. От пентаграммы мощными волнами исходили эманации смерти, и девушка даже представлять не хотела, чем чревато даже легкое касание к начерченным углем линиям.

Пробить такой контур было не в ее силах – стихийная магия не ладила с темной. Поэтому Венди пошла дальше, проводя тонкими пальцами по полуразрушенным стенам.

Огненные лисы обладали такими умениями, о которых человеческие стихийные маги даже не подозревали. Они чувствовали огонь как живое существо. Могли разговаривать с ним, приказывать, читать его воспоминания. Им также было по силам восстановить любой сгоревший предмет. Собрать по крупицам, сдвигая границы времени. Склеить, как разбитую вазу.

Венди положила ладонь на след копоти на стене, приказывая когда-то царствующему здесь огню поделиться с ней воспоминаниями. Он откликнулся неохотно ― слишком много времени прошло со дня пожара. Но воля лисы подавила его, заставляя распахнуть грань времени и показать увиденное.