Огненная ловушка для кронпринца

Глава 3

Выбраться из дворца оказалось до смешного просто. Куда сложнее было проникнуть внутрь. Теперь же массивные двери распахивались передо мной, будто сами стремились избавиться от незваной гостьи.

В гардеробной я схватила меховую накидку. Пальцы дрожали так, что едва справились с застёжкой.

Холод ночи ударил в лицо, как пощёчина, когда я выбежала на подъездную аллею. Фонари мерцали, словно угасающие звёзды, а их свет расплывался в моих слезах, превращаясь в радужные блики.

— На вокзал, — выдохнула, забираясь в экипаж. — Быстрее.

Кучер покосился на меня с недоумением, но тронул поводья. Лошади рванули с места, и я вцепилась в сиденье, чувствуя, как мир за окном превращается в размытое пятно.

Вокзал встретил гулом голосов, паром магэкспрессов и запахом металла, раскалённого добела.

Я застыла перед расписанием. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в бессмысленные узоры.

«Уезжай, — шептал внутренний голос. — Исчезни, пока не стало поздно».

И в этом был смысл. Абсолютный, беспощадный смысл.

Если я останусь, слухи расползутся по дворцу, как ядовитые пауки. Если останусь, Фредерик рано или поздно узнает, кого целовал в своих покоях. Если я останусь… всё рухнет.

Я смотрела на стрелки часов, на бегущие цифры расписания, и в голове крутилась одна мысль:

«Куда?»

Куда ехать? Где спрятаться от самой себя? От своих ошибок?

От огня, что рвался наружу всякий раз, стоило мне вспомнить прикосновение его рук, жар его губ, изумление в синих глазах, когда пламя вспыхнуло между нами…

Слезы катились по щекам, но я не пыталась их остановить. Они были частью этого момента — момента, когда я должна принять решение, которое изменит всё.

Я вспомнила наш разговор с сестрой перед моим отъездом в столицу. И новая волна стыдливого раскаяния накрыла меня с головой.

Тогда я стояла у высокого окна гостиной, глядя на раскинувшийся за ним сад. Элизабет сидела на пуфике, расправляя пышные оборки на подоле жемчужно‑розового платья. Ещё год — и легкомысленные фасоны навсегда заменят элегантные платья юной леди, а им на смену придут поистине королевские наряды замужней женщины.

Её глаза — большие, голубые, как летнее небо, — были полны детской грусти. Она выглядела совсем юной и невинной, и в то же время в её взгляде читалась та упрямая решимость, которая с детства отличала Лиззи.

— Он не приехал на мой день рождения, — вздохнула она, проводя пальцами по кружеву на рукаве.

Я обернулась к ней, чувствуя, как сердце сжимается от нежности и тревоги. Лиззи так ждала этого дня — своего шестнадцатилетия, когда она официально перейдёт из разряда девочек в категорию молодых невест.

И так надеялась, что Фредерик разделит с ней этот момент.

— Родная, кронпринцы не ездят на дни рождения юных девушек, — я подошла ближе и сочувственно погладила её хрупкое плечико. — Ты же знаешь, их жизнь расписана по минутам.

— Меня не интересуют другие кронпринцы, — надула она губки, и это движение было до того детским, что я едва сдержала улыбку. — Я ждала Фредерика. А он вместо себя прислал гору подарков! Это нечестно!

Я мысленно усмехнулась: подарки действительно были впечатляющими! Шкатулки с драгоценностями, шёлковые ткани, книги в переплётах из тончайшей кожи. Но всё это не имело значения для Лиззи. Ей нужен был не дар, а внимание.

— Ты можешь их вернуть, — предложила я нарочито равнодушно, лукаво взглянув из‑под ресниц на младшую сестру.

Лиззи задумчиво накручивала на тонкий пальчик светлый локон, забавно хмурилась, очевидно размышляя, можно ли в знак обиды вернуть принцу его дары.

И не заметит ли он, если кое‑что она всё же оставит себе.

Например, золотой гребень, богато украшенный жемчугом. Судя по оттиску, его изготовили на заказ в лучшем ювелирном салоне Мальбурга. Вот только он больше подошёл бы взрослой женщине, а не юной леди. Что, конечно, не помешало Лиззи тотчас пристроить его в свою праздничную причёску.

Я лишь вздохнула украдкой, понимая: к выбору подарков, на которые в этом году, как и во все предыдущие, кронпринц не поскупился, он и мизинца своего королевского не приложил. Для этого у него были секретари и помощники.

— Нет, подарки назад отправлять не буду, — заявила сестрёнка. — Но я напишу принцу письмо, в котором выражу сожаление по поводу его отсутствия на празднике.

— Не уверена, что это хорошая идея, — покачала я головой. Отговорить Лиззи от задуманного будет стоить немалых усилий. — Принц может счесть тебя неблагодарной и сварливой невестой. Ты же не хочешь, чтобы он так о тебе подумал?

— Нет! Да! Ах, я просто хочу, чтобы он обо мне подумал. Как я думаю о нём, — вздохнула печально, смахнув с ресниц одинокую слезинку.

Она погладила пальчиками миниатюру, которую часто носила с собой. На ней был изображён семнадцатилетний Фредерик: стройный юноша с задумчивым взглядом синих глаз. Портрет привезли из дворца в тот год, когда была заключена помолвка.

Вот только кронпринцу уже давно не семнадцать. Из нежного юноши он превратился в привлекательного молодого мужчину, менявшего фавориток, как перчатки. Но Лиззи об этом знать необязательно. Зачем юному сердечку лишние переживания?

— Я бы хотела поехать с тобой на Зимний бал! — ворвался в мои мысли ее взволнованный голос. — Там я смогла бы увидеть принца, узнать его получше.

— Родная, ты и так знаешь про принца больше, чем он сам о себе…

— Но не всю правду! — возразила она с горячностью.

— О чём это ты?

Элизабет потупилась, рассматривая носки шёлковых туфелек. На её по‑детски бледных щёчках выступил румянец смущения.

— Я случайно услышала разговор слуг, — почти оправдываясь, начала она. — Они обсуждали новости из столицы… и упомянули, что у принца новая пассия… Другая женщина! Поэтому он и не приехал ко мне!

Я растерянно моргнула — неожиданный поворот.

— Это они так сказали?

— Нет, это я сама поняла… Но как же так, Мири? Принц что, меня не любит?