Огненная ловушка для кронпринца

Глава 4

Я медленно поднялась с постели и подошла к зеркалу.

В отражении нахмурилась растрепанная девица: волосы спутались в огненный вихрь, под глазами — тёмные круги. Я провела ладонью по лицу, стирая следы ночных тревог, и принялась приводить себя в порядок.

Расчёсывала длинные рыжие пряди неторопливо, будто каждое движение гребня могло вернуть утраченное равновесие. Волосы послушно ложились волнами, а вот хаос в душе не спешил утихать. Мысли кружились, как снежинки в зимнем вихре.

Что теперь делать?

Как смотреть в глаза тётушке? Что она уже знает?

Страх сжимал горло ледяными пальцами. Выйти из комнаты казалось равносильным прыжку в бездну. Но оставаться взаперти — значило признать поражение.

Собравшись с духом, я распахнула дверь.

В коридоре царила всё та же торжественная тишина. Мягкий ковер скрадывал каждый мой нерешительный шаг. Не успела я дойти до лестницы, как увидела его — дворецкого с орлиным носом и взглядом, острым, как лезвие. Он замер в полупоклоне, словно статуя, ожившая по чьему‑то невидимому приказу.

— Доброе утро, госпожа Мирабель, — произнёс с безупречной вежливостью, но в голосе сквозила назидательная нотка. — Госпожа сенатор завтракает в кабинете. Желаете ли вы принять пищу в столовой или предпочтете, чтобы вам подали завтрак в комнату?

Я на мгновение растерялась.

«Почему мне не предложили присоединиться к тётушке?» — кольнула обида.

Но улетучилась так же стремительно. Завтрак отдельно от тетушки Мередит означал отсрочку. Ещё немного временит без объяснений, без осуждающих взглядов.

Я выдохнула с облегчением.

— В столовой, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как полагается…

Дворецкий кивнул, будто ожидал именно этого ответа, и скользнул прочь бесшумной тенью.

После завтрака — или, скорее, обеда — я бродила по дому, словно призрак, ищущий пристанища. Забрела в библиотеку, где высокие шкафы были заставлены книгами, а уютные кресла пахли кожей и временем. Взяла один том, второй… но буквы расплывались, превращаясь в бессмысленные завитки.

Мысли уносились прочь — туда, во дворец, где в лабиринте позолоченных коридоров таился ответ на мучивший меня вопрос.

Что сделал кронпринц после моего бегства?

Воображение рисовало картины одна тревожнее другой. Вот Фредерик, нахмурив брови, выслушивает доклады гвардейцев — те рассыпаются в извинениях, не сумев отыскать воспламеняющуюся девицу.

Вот он, раздражённо махнув рукой, велит прекратить поиски — не стоит тратить время на взбалмошную аристократку. А может… может, он уже сидит в будуаре какой‑нибудь фрейлины, и его смех, низкий, бархатистый, растворяется в шелесте шёлковых простыней?

Эта мысль обожгла, как крапива. Я резко захлопнула книгу. Страницы обиженно скрипнули, будто я причинила им боль. В груди разрасталось странное жжение — не магическое, нет.

Что‑то куда более коварное, ползучее, словно ядовитый плющ, обвивающий сердце…

«Глупости, — одёрнула себя, медленно проводя ладонью по обложке тома, будто извиняясь перед ним. — С чего бы мне ревновать? Он не мой жених. Не мой суженый. Не мой…»

Только мысль, однажды пустившая корни, отказывалась увядать. Она прорастала колючими побегами, цеплялась за воспоминания: жаркий шепот, настойчивое прикосновение, синяя радужка с пламенеющими кольцами… Словно морской залив в огне - красиво и пугающе до дрожи…

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Это просто нервы. Просто тревога за собственное будущее. Просто…

Мое уединение нарушил всё тот же дворецкий. Он возник в дверях, как призрак, и произнёс с холодной вежливостью:

— Госпожа сенатор просит вас пройти в кабинет.

Сердце ухнуло вниз. На негнущихся ногах я послушно спустилась в кабинет тётушки.

Там царил полумрак: шторы задёрнуты, лишь настольная лампа отбрасывала тусклый круг света. Сама Мередит Терса сидела за столом, в элегантном домашнем платье цвета топленого молока. Этим утром наряд подчеркивал нездоровую бледность ее лица с тенью усталости. Глаза тетушки были полуприкрыты, тонкие пальцы сжимали чашку кофе.

Я замерла на пороге, чувствуя, как страх сдавливает грудь. Теперь стало понятно, почему меня не позвали к завтраку. Она не была готова. Или… не хотела.

— Мирабель, не топчись на пороге, — голос прозвучал тихо, но твёрдо, как удар молота по наковальне. — Проходи, нам надо поговорить…