Огненная ловушка для кронпринца

4.1

Я сделала несколько шагов вперед. Кресло скрипнуло, когда я опустилась в него. И тётушка наконец открыла глаза — два холодных топаза, в которых читалось не столько раздражение, сколько глубокая усталость.

Она не стала ходить вокруг да около. Взгляд, острый и проницательный, пронзил меня насквозь, а голос, обычно сдержанный и ровный, прозвучал жёстко, без намёка на снисхождение:

— Мирабель, как ты могла так поступить? Ты исчезла с бала, не оставив ни записки, ни словечка! Словно призрак, растворилась в ночной дымке.

Я невольно сжала ткань платья, чувствуя, как жар приливает к щекам. В груди всё стянуло — вот он, момент истины, которого я так боялась. Но признаться сейчас… нет, я не готова.

— Прошу прощения, тётушка, — пробормотала я, опустив глаза. Голос звучал тише, чем хотелось бы, но я заставила себя продолжить: — Я не хотела вас тревожить. Просто устала с непривычки и вернулась в особняк. Всё произошло так спонтанно…

Леди Мередит резко выпрямилась, и в её взгляде промелькнуло что‑то похожее на досаду. Она покачала головой, и локон, выбившийся из причёски, качнулся у виска.

— Спонтанность — не оправдание для юной леди, находящейся под моей опекой, — отрезала она. — Если бы с тобой случилась беда… или двусмысленная ситуация, угрожающая репутации… твой отец из меня бы душу вытряс. Ты понимаешь это?

В точку! Я как раз угодила и в беду, и в двусмысленную ситуацию. Роковое везение!

Ещё ниже склонив голову, я постаралась унять дрожь в пальцах:

— Простите, тётушка Мередит. Я осознаю свою оплошность. Мне следовало предупредить вас. Это было легкомысленно и безответственно с моей стороны.

Леди Терса вздохнула, и на мгновение её лицо смягчилось. Она откинулась на спинку кресла, провела рукой по лбу, будто отгоняя тяжёлые мысли.

— Легкомыслие в твоём возрасте простительно, Мира, — произнесла она уже спокойнее, но всё ещё строго. — Но ты в столице королевства, а не в вашем захолустном имении. Здесь отнюдь не безопасно, и юным девушкам не стоит ходить в одиночку.

Как же вы прозорливы, тетушка! Хотелось выпалить всю правду — про поцелуй, про огонь, про побег…

Но слова застряли в горле. Вместо этого я смиренно добавила:

— Обещаю, больше такого не повторится. Я буду осмотрительнее.

Сенатор внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь прочесть что‑то на моем лице. Потом слегка кивнула — не то с одобрением, не то с усталостью.

— Хорошо, Мирабель. Примем это за урок. Но помни: всё, что ты делаешь — отражается не только на тебе...

И осознание этого мучает меня уже второй день!

— А королева… — спросила робко. — Она сочла моё исчезновение оскорбительным?

Тётушка лишь махнула холёной рукой — жест, исполненный аристократического снисхождения:

— Её Величество слишком великодушна и слишком занята, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Но впредь, Мира, будь осмотрительнее. Тебе предстоит лично объясниться с королевой — она назначит аудиенцию.

Я рассеянно кивнула. Внутри всё предостерегающе вибрировало.

Как бы ни было страшно, надо выложить правду — рассказать, почему покинула бал, что произошло в покоях кронпринца, как пламя вырвалось из‑под контроля… Спросить совета, в конце концов!

Я уже готова была это сделать, как вдруг дверь едва заметно дрогнула, и в проёме возник дворецкий.

— К вам мадемуазель Виктория Кэррош, — доложил он с безупречной выправкой.

— Проводите сюда, — откликнулась леди Терса, и в её голосе прозвучало облегчение.

Она вздохнула, потёрла виски и отставила чашку с остывшим кофе.

— Голова раскалывается, — призналась она, скорее себе, чем мне. — Сегодня я не в силах тащиться в приёмную сената. Но долг не терпит отлагательств, так что я вызвала помощницу поработать здесь.

Через мгновение в дверях появилась миниатюрная кудрявая девушка. Она была словно соткана из солнечных зайчиков: зелёные глаза искрились любопытством, локоны обрамляли миловидное личико, а улыбка казалась такой искренней, что мы с тетушкой невольно улыбнулись в ответ.

Мы обменялись приветствиями — и стало ясно, что момент для признания упущен. Тётушка уже сосредоточенно обсуждала какие‑то документы, а мадемуазель Кэррош с готовностью раскладывала бумаги на свободном краю стола.

Тихо, почти бесшумно, я выскользнула из кабинета. В коридоре прислонилась к стене, пытаясь унять бешеный стук сердца.

Разговор, которого я так боялась, оказался лишь прелюдией — настоящая буря ещё впереди. А пока… пока я просто вдохнула поглубже и пошла прочь, оставляя за спиной деловитое шуршание бумаг и приглушённые голоса двух женщин, погружённых в государственные заботы.

Время близилось к вечеру, когда я решила покинуть свои покои. Одиночество стало невыносимым, а тишина – давящей. Ступая по лестнице с резными перилами, я вдыхала знакомый аромат полированного дерева и лаванды. В холле хлопнула входная дверь — глухо, властно.

«Должно быть, помощница тётушки ушла», — мелькнуло в голове.

Роковая ошибка, которую я осознала спустя мгновение. Замерла на середине лестницы, вцепившись пальцами в перила.

В холл вошли двое.

Посыльный в ливрее с королевским гербом и некромонг.

Высокий, широкоплечий, в темном мундире с серебряными шнурами, он двигался с хищной грацией. Его присутствие заполнило пространство, вытеснив из него весь воздух.

Лорд Дэлавер. «Цепной пёс Его Высочества», как его называли за глаза.

«Ну вот и всё. Пришли по мою душу…» — мысль обожгла, как раскалённый клинок.

Ноги стали ватными, а в горле резко пересохло. Я невольно отступила на шаг назад, но ступени скрипнули предательски громко.

— Добрый вечер, господа, — голос тётушки прозвучал ровно, уверенно, ничем не выдав удивления. — Чем обязана такому неожиданному визиту?

Взгляд — холодный, острый — метнулся сначала к посыльному, потом к некромонгу.

— Лорд Дэлавер, вас понизили в должности? Теперь королевских посыльных охраняете? — в её тоне сквозила насмешка, но я уловила и легкое напряжение.