Огненная мансуба

VII

Недаром говорили старики: шаг за шагом будет дорога, капля за каплей — озеро. С юных лет Эрекей уверял себя, что ему предназначено править великой Империей. Он был третьим сыном старого хана, младше — только ленивый и беззаботный Теркай. И если бы Эрекей ждал, пока наступит его очередь стать ханом, прошли бы многие годы. Но ведь любое препятствие можно убрать с дороги…

Эрекей отпил куумса, размышляя о прошлом, а у ног его скорчился едва живой от страха толстяк. Младший брат. Эрекей милостиво ему улыбнулся.

— Отчего же ты не пьёшь, Теркай?

Перед глазами снова встали воспоминания. Старый хан долго болел и упрямо не хотел умирать. У его ложа сидела бывшая рабыня, которая стала ему верной женой и ухаживала за ним. Эрекей помнил, какая душная вонь стояла в комнате, как слезились глаза отца и тихо плакала его жена.

Старый хан умер своей смертью. На отца у Эрекея не поднялась рука…

— Я и так много пил, — голос Теркая вернул Эрекея в настоящее. — Там, в стране желтоволосых.

Теркай облизывал сухие губы и смотрел красными, воспалёнными глазами. Его опасения можно было понять — недавно у него на глазах погиб великий бей Кермас. Тот, кто помогал Теркаю править в Афирилэнд.

Верный Бахар хладнокровно задушил бея, пока Эрекей пил куумс, подливая заодно брату, и слушал, как музыканты играли на сурне. Бездыханное тело бея упало к ногам Теркая, и, вмиг протрезвев, он завопил... С того дня Эрекей не вызывал брата к себе — думал, как с ним поступить. Велел бы казнить, но что-то мешало, удерживая карающую длань.

— Пей, — жёстко сказал Эрекей, протягивая брату чашу, и тот был вынужден трясущимися руками взять её. — Хотел бы отравить тебя — ты бы уже очутился на том свете.

Теркай кивнул, едва не роняя чашу. Пухлые щёки его обвисли, под глазами пролегли тёмные круги.

— Я… я на твоей стороне, Эрекей. Я всегда на твоей стороне.

Так оно и было. Субэй подавился костью, Сармай утонул, купаясь в реке, и сначала Теркай думал, что братья погибли по воле злых духов. Поняв, что единственным злым духом был Бахар на службе у Эрекея, младший брат лишь посерел и сказал:

— Я на твоей стороне. Нет нужды убивать и меня.

Эрекей ему поверил. Может быть, потому, что и Теркай безоглядно ему верил. А может, по другой причине.

И когда жена покойного хана с кинжалом подкралась к Эрекею, её руку перехватил Теркай. Тогда он был гораздо моложе и проворнее, и над воротником его халата не болтались три подбородка…

— Теркай, — задумчиво сказал Эрекей, глядя, как тот пьёт, и изо рта у него стекают белые капли. — Брат.

Теркай поспешно отвёл чашу от губ.

— Помнишь, что я тебе говорил?

Теркай наклонил голову так, что его мокрые подбородки коснулись груди — он помнил.

Великая Империя. Она должна была простираться от тех краёв, где зимой снимали урожай, до земли, в которой и летом стоял холод. Слово хана Эрекея. Закон хана Эрекея. И жива была мечта привести бей-ялинцев в степи, откуда их некогда прогнал Нирам Завоеватель. Но всему своё время.

— Достойная цель, — прошептал Теркай, когда Эрекей впервые рассказал ему о своих планах, и посмотрел на брата с уважением. Доселе ханы боролись за власть ради самой власти, пытались упразднить Совет великих беев. А Эрекей возмечтал о грандиозном.

— Ты станешь величайшим ханом! — И эти слова Теркая звучали искренне.

Сейчас, глядя на перепуганного брата, Эрекей воскрешал в памяти другого Теркая. Того, кто дружески протягивал руку, поддерживал взглядом и одобрял всё, что говорил Эрекей.

Старшие братья были из другого теста, принадлежали старой эпохе с её мелкой грызнёй за крохи власти, чтобы потом упиваться ею и заставлять приближённых целовать себе ноги. Но Теркай мыслил иначе. Когда-то.

— Что скажешь теперь? Когда нет Совета беев, когда власть полностью в моих руках? — Эрекей хотел услышать правду, но едва ли он дождётся её от нынешнего Теркая. Жир и страх — вот всё, что он собой представлял.

— Ты… поступил правильно, брат, — Теркай нехотя пил куумс, но отставить чашу не смел. — Тебя… нас… ждёт великое будущее.

Эрекей отвернулся и крикнул:

— Бахар!

Теркай снова задрожал. Лицо его стало пепельно-серым, глаз задёргался.

— Что я сказал не так, брат?

Не отвечая ему, Эрекей дождался, пока на пороге комнаты возникнет могучая фигура полуобнажённого и босого раба. За поясом у Бахара торчали два кинжала в ножнах, лицо — как у бронзовой статуи.

— Нам нужны певицы. У брата дурное настроение, — и, поймав взгляд Теркая, Эрекей коротко рассмеялся и потрепал его по плечу.

Осмелев, Теркай спросил:

— Тебе и Амрел для создания Империи нужен?

Эрекей убрал руку и помолчал.

— Да, брат. Он мне нужен.

***

Илькам был моррейцем — жителем когда-то покорённого бей-ялинцами небольшого княжества на западе. Моррея оставалась верна своим обычаям, несмотря на то, что веру в лунных богов там приняли, и в каждом городке стояло по святилищу. Моррейцы продолжали носить свои длинные туники, отращивать бороды до пояса, писать книги на своём языке, а князья Морреи не падали ниц перед ханами, а лишь склоняли головы.