Огненная волчица

Розовые очки

Вечер после поцелуя закончился неожиданно быстро. Я попросила Генри отвезти меня домой — голос дрожал, и не потому, что было холодно. Всю дорогу я молчала. Он, умный, чуткий, не стал лезть с расспросами. Просто вел машину, иногда бросая на меня короткие взгляды. Мягкие, тёплые. Но мне в тот момент было не до тепла.

У дома я кивнула — коротко, машинально, словно всё происходило не со мной. Захлопнула за собой дверь и взлетела наверх, будто спасаясь от чего-то. В своей комнате, не включая свет, рухнула на кровать и сразу открыла внутренний диалог:

— Как ты могла?! — ярость вырвалась наружу. — Как ты могла на меня рычать?! Я — человек! Я — девушка! И я имею право выбирать! Это моя жизнь, ты слышишь?! Да, Дима мне симпатичен, не спорю. Да, у нас было что-то… было тепло, было интересно. Но сейчас есть Генри. Он рядом. Он заботится. Он… он другой!

— Ха! — прошипела волчица с усмешкой. — Ты быстро забыла, как Дима спасал нас. Как смотрел… как прикасался. Забыла то чувство, когда он рядом?

— Я ничего не забыла! — закричала я, чувствуя, как предательски щиплет в глазах. — Но ты, ты всё решила за меня! С самого начала! Ты вцепилась в него, как в добычу, и ждёшь, что я просто соглашусь?!

— Разговор окончен, — спокойно ответила она, отворачиваясь. — Сегодня от этого толку нет. Ни тебе, ни мне.

— Конечно… Как всегда по-твоему, — сквозь зубы прошипела я. — Ты же любишь командовать.

Молчание. Тяжёлое, звенящее, как перед грозой. Мы с волчицей решили игнорировать друг друга, и это было впервые за долгое время. Каждая осталась на своей стороне.

Я легла, уставившись в потолок, и только тогда позволила себе думать. Трезво. Холодно. Больно.

Может, волчица действительно сильнее тянется к Диме. А я… я разрываюсь. Я ведь тоже чувствовала что-то. Может, именно потому мне так больно, что он не пошёл за мной. Не боролся. Не выбрал. А может, я просто сняла розовые очки, которые носила слишком долго. Влюблённая девочка бегала к нему домой, мечтая о «долго и счастливо».

А теперь передо мной Генри. Молодой, умный. Он умеет слушать. Смеяться со мной. Он не вызывает у волчицы дикого восторга, но зато с ним я чувствую себя в безопасности. Это важно, да? Особенно если вспомнить, что у меня только один шанс на беременность. Один. И я должна быть уверена в том, кто будет рядом, когда этот шанс настанет.

Смогла бы я так же с Димой? Или нас бы разделил возраст, различия, прошлое?

Мысли вязли в голове, как туман в лесу. Я не знала, где правда, где страх, а где просто усталость.

Незаметно для себя я уснула. Но внутри меня осталась та же буря. Не прошедшая. Лишь утихшая на время.

Утро выдалось тяжелым. Словно кто-то давил на грудь, не давая вздохнуть полной грудью. Я сбросила с себя одеяло и, босиком ступая по прохладному полу, направилась вниз — мне был нужен кофе. Срочно.

На кухне уже хозяйничала мама. Ветерок из открытого окна трепал ее волосы, а аромат поджаривающегося хлеба смешивался с запахом жареных яиц.

— Привет, милая, — мама тепло обняла меня и чмокнула в висок, как делала это с самого детства.

— Привет, мам, — пробормотала я сквозь зевок, улыбаясь ей в ответ.

Она мельком взглянула на меня, и в ее взгляде промелькнула тень.
— Как прошёл вечер? Ты в последнее время замыкаешься. Почти не делишься… — голос ее дрогнул, и я почувствовала укол вины.

Я опустила взгляд, глядя, как пар поднимается над кофейником.
— Мам… когда ты была молодой… почему ты выбрала папу, а не Сема? Ты ведь… ты ведь любила его, не так ли?

Мама застыла. В ее глазах отразился вихрь воспоминаний, словно я открыла давно запертую дверь. Она медленно села за стол, налив нам кофе, но делала это машинально, будто руки жили отдельно от мыслей.

— Мари… Ты уже взрослая. Пора тебе знать правду, — прошептала она. — Я выбрала твоего отца не потому, что любила его. Мой выбор сделала… моя волчица.

Я застыла с чашкой у губ, сердце пропустило удар.

— Ты хочешь сказать… — прошептала я.

Мама кивнула.
— За мной ухаживали многие, но только двое запали мне в душу: твой отец и Сем. Я металась между ними долго, не зная, кого выбрать. Но в ночь, когда мы должны были соединиться в кругу огня, волчица взяла верх. Она тянулась к отцу — к его зверю. Я… я подчинилась. Тогда мне казалось, что это и есть истинный путь. Только потом я поняла, что предала саму себя…

Она грустно улыбнулась и отвела взгляд, будто боялась утонуть в собственных воспоминаниях.
— Со временем я пыталась понять, как так вышло. Ведь мы с волчицей — одно. Но ничего. Пустота.

— Бутерброд с сыром? — вдруг бодро спросила мама, явно пытаясь отвлечься, и направилась к холодильнику.

Я смотрела ей вслед, и сердце сжалось. Вот почему она несчастлива… И всё же — в ее взгляде, когда рядом Сем, столько тепла. Может, сейчас, когда прошлое позади, волчица больше не мешает…

— Ты что творишь?! — раздался резкий голос в моей голове. Он звенел, как натянутая струна. — Я все ещё здесь. И говорю тебе — волк Димы НАШ!

Я стиснула зубы.
— Довольно! — вслух, не сдержавшись, бросила я. Мама обернулась, удивленно вскинув брови.
— Полночь послезавтра. И я сделаю выбор сама, слышишь? Без тебя! И где ты собралась искать волка Димы, а? Он ушел! Бросил нас! Или ты забыла?!

Внутри всё горело. И только в зеркале над раковиной я заметила: мои глаза сверкали — не моим светом. Волчица слышала. И она злилась.

Я резко вскочила и стремительно направилась в свою комнату. Час — не меньше — ушёл на то, чтобы привести себя в порядок, и это было скорее способом совладать с эмоциями, чем реальной необходимостью. Когда я наконец посмотрела на себя в зеркало, на меня смотрела другая — собранная, почти уверенная. Сарафан до пола глубокого изумрудного цвета с пестрым тропическим узором ласково облегал фигуру. Волосы ниспадали на плечи свободными волнами, подчёркивая лёгкость образа. Соломенная шляпа с широкими полями и маленькая сумочка через плечо завершали этот нарочито романтичный, почти киношный наряд.