Огненная волчица

Подарок

— Ну что, сестрёнка… — с лёгкой улыбкой на губах Антон протянул руку, в которой поблёскивал старинный ключ. — Вот тебе подарок.

Я скрестила руки на груди и молча уставилась на него. Взгляд — холодный, недоверчивый. Он молчал, ждал. Ключ я брать не спешила.

— Расслабься, — наконец заговорил он. — Это не ловушка. Это ключ от шкатулки… нашей семейной. В ней хранят Диадему — древнюю драгоценность, которая передаётся по женской линии.

— И… при чём тут я? — я нахмурилась, не сводя с него взгляда.

— А как ты думаешь? — Антон пожал плечами. — Я ещё не сделал свой выбор, а ты сегодня невеста. Мы с тобой, как ни крути, дети одного отца. Диадема идеально подойдёт твоему наряду. С ней ты станешь ещё ярче.

Он говорил спокойно, даже доброжелательно, но внутри меня что-то шевельнулось. Волчица, что спит в крови, тихо зарычала. Вроде бы и повод отказаться был — он никогда раньше со мной не говорил по-настоящему. Но сейчас не предлагал ничего плохого. И голос у него был без подвоха… почти.

— Хорошо, — сказала я, аккуратно забирая ключ. Холод металла неожиданно обжёг ладонь. — А где сама шкатулка?

Антон расплылся в довольной улыбке.

— Вот и отлично. Начало новой главы, а? Сколько можно делать вид, что мы чужие. — Он коротко рассмеялся. — Шкатулка уже у тебя в комнате. Лиза принесла. Я бы не рискнул тащить её сам — вещь дорогая, весомая.

Он развернулся и направился прочь, будто ничего важного только что не произошло. А я осталась стоять с ключом в руке… и тихим рыком внутри.

«Ничего страшного случиться не может», — повторяла я себе, будто заклинание. Антон, конечно, странный, но по-своему милый. Просто захотел сделать подарок. Может, немного навязчиво, но всё же от чистого сердца. Решил, что через сюрприз сможет пробиться ко мне ближе — ну и пусть. Дом-то всё равно мой, что может быть опасного?

Я развернулась и медленно пошла в сторону дома, оставляя позади мерцающий огнями танцпол. Музыка гремела, свет прыгал по листву деревьев, и народ уже вовсю отплясывал. Смешные взрослые тётушки, наряженные как на конкурс «Лучшая Жизнерадостная Тётя», стояли сбоку с бокалами шампанского и азартно притопывали каблуками в такт. Я прошла мимо них, и они проводили меня взглядами — оценивающими, пристальными, словно я лот на аукционе. Брр. Так смотрят на породистых лошадей перед покупкой.

На крыльце я остановилась на миг, вздохнула поглубже. Поднимаясь по лестнице, почувствовала, как пересохло в горле, а платье, которое ещё минуту назад казалось удобным, начало давить, будто на мне был корсет из железа. Воздух стал густым, тяжёлым. Словно кто-то перекрыл поток кислорода. Почти ползком я добралась до своей комнаты — моей крепости. Я хотела вылезти на балкон, крикнуть кому-нибудь, чтобы помогли... Но весь дом был пуст. Все были на танцполе, на празднике. Я одна.

Внутри что-то заворочалось. Волчица. Моя внутренняя звериная сущность, которую я с детства старалась держать под контролем. Она заскулила, заметалась, как зверь в клетке. Я на четвереньках добралась до кровати, вцепилась в неё как в спасательный круг. И тут заметила шкатулку. Свою. Только она почему-то была не там, где я её оставляла. Я потянулась к ней, но пальцы дрогнули. Шкатулка с грохотом упала, и я следом.

В груди будто что-то выло. Волчица завыла внутри меня — глухо, срываясь на отчаяние.

Перед глазами плыло, но сквозь мутную пелену я уловила силуэт. Мужчина. Он приближался ко мне, не торопясь, уверенно, словно знал, что я не смогу убежать.

— Ну что, сестрёнка, вот ты и моя... — Его голос прозвучал нежно, почти ласково, как будто мы были в детской сказке, но в каждом слове таилась угроза. Он аккуратно заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Мне хотелось отстраниться, закричать, ударить его… но тело не слушалось.

Я смотрела на него, но взгляд словно утекал сквозь него, вглубь, в темноту. Сознание ускользало, размывалось, как акварель под дождём.

— Сейчас мы с тобой прокатимся, — сказал он и легко поднял меня на руки, как куклу. Шаги — тихие, уверенные. Он нёс меня прочь через чёрный ход.

Где-то далеко, словно из другого мира, доносилась песня певицы. Голос её звучал всё тише и тише. Мир уходил прочь, растворялся… и я вместе с ним.

Тьма накрыла меня, мягкая, как вата, и в ней не было ничего — ни страха, ни боли, ни меня.