Огненная волчица

Комната в красном

Очнуться было тяжело. Голова словно налитая свинцом, мысли путались, как клубок спутанных нитей. Мир вокруг казался мутным, отголоском дурного сна, из которого не удавалось до конца выбраться. Я с усилием приподнялась, и всё сразу поплыло перед глазами. Стены дрожали, пол всплывал вверх, а потолок будто опускался прямо на меня.

— Где мы? — хрипло прошептала я, поворачиваясь к Волчице. Голос был чужим, словно он принадлежал не мне.

— Я не знаю, — ответила она, тихо, с тревогой в глазах. — Я тоже только пришла в себя... Пыталась что-то понять, услышать, но, кроме того, что мы в подвале, больше ничего. Ни звуков снаружи, ни шагов... Только тишина.

Я осмотрелась, наконец осознав, где нахожусь. На мне всё ещё было то самое свадебное платье — смятое, запачканное, словно издевка над надеждами, которым не суждено было сбыться. Я лежала на массивной кровати с балдахином из тяжёлых красных тканей. Простыни были шелковые, холодные, чужие. Комната выглядела так, будто сошла со страниц романа о безумии: мебель — вычурная, в углу стоял старинный шкаф, рядом — небольшой столик и два стула. Всё было в красных тонах. Даже обои. Давящий, тревожный цвет, который будто пульсировал на стенах.

Но больше всего меня поразили фотографии. Мои фотографии. Повсюду. На стенах, в рамках, на полках. Вот я с мамой, смеющаяся на выходе из магазина. Вот я обнимаю Аню, смеясь над какой-то её шуткой. Вот я — идущая из школы, держащая в руках рюкзак. Меня тряхнуло. Сердце застучало сильнее.

— Здесь есть окно! — вдруг сказала я, с надеждой в голосе. — Может, получится выбраться... или хотя бы подать сигнал.

Я вскочила, но ноги предательски подкосились. Шатаясь, я всё же подошла к шторам и с усилием дёрнула их в стороны. Внутри теплилась отчаянная надежда. Но… её раздавило разочарование. За шторами не было окна. Только обман — постер с видом на улицу. Хорошо напечатанный, даже со светотенью, но лживый. Макет. Иллюзия.

Я рухнула в кресло, раздавленная и злая. Комната снова сжалась вокруг меня. Эти фото, эти красные стены... Всё кричало о чьём-то безумии. Это не просто похищение. Это — навязчивая идея. Мания.

— Антон, — выдохнула я, сжав кулаки. — Он следил за мной. Долго. Знал каждый мой шаг. Фото... Они слишком личные. Он маньяк. Псих. Он похитил меня прямо со свадьбы. Это не случайность.

Я обратилась к волчице, которая в этот момент казалась единственным звеном с реальностью.

— Сегодня день слияния пар… — сказала я еле слышно. — Я влипла. По-настоящему...

Волчица внутри меня скулила. Не злилась, не выла — именно скулила, тоскливо и обречённо. Мы с ней давно научились понимать друг друга без слов, и сейчас я ощущала, как она затаилась в глубине моего сознания, напряжённая, готовая к последнему рывку. Мы обе знали, к чему всё идёт.

Нет.
Нет, чёрт побери, мы не такие. Мы не из тех, кто сдается. Мы — волчицы, гордые, сильные, свободные. Я скорее сдохну, чем позволю кому-то переломить мою волю, заставить подчиниться.

Мой разум рисовал картину с ужасающей ясностью, словно я уже пережила это в каком-то кошмаре. Ночь. Застланная кровать. Антон, полный решимости и безумия в глазах. Я — беззащитная, сломанная, униженная. Он возьмёт меня без согласия, как альфа берёт то, что считает своей собственностью. С этой ночи моя судьба будет решена. Я забеременею — они все только этого и ждут. Альфа-щенок от сильного самца — и никто не будет разбираться, как всё произошло. Совет закроет глаза, узаконит всё. Поздравят. Пожелают счастья. Меня же забудут.

Я стану его тенью. Трофеем. Заложницей.

Если только меня не спасут до полнолуния.
Вот тогда, может быть, у меня ещё будет шанс. В полнолуние всё решается — кровь, инстинкты, древние законы. Если его поймают с поличным, ему не сносить головы, как бы он ни запутывал следы.

В этот момент щёлкнул замок. Мои мысли оборвались.

Я резко вскочила, схватила торшер — первое, что попалось под руку, — и отступила в угол, затаив дыхание. Волчица внутри зарычала.

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Антон. Спокойный, уверенный. В одной руке — бутылка шампанского, в другой — букет цветов. Он выглядел так, словно пришёл на свидание, а не в логово, где держит свою пленницу.

Дурдом. Реально дурдом.

— Моя милая, — сказал он мягко, вкрадчиво. — Я уже весь твой. Знаю, заставил ждать... но ты же понимаешь, любовь требует жертв. Не сердись.

Он поставил цветы на столик, сел в кресло с видом довольного хозяина и стал открывать шампанское. Щёлкнула пробка. Пенистая жидкость заиграла в высоких бокалах. Он поднял взгляд — и я впервые увидела, что в его глазах не просто одержимость. Там было безумие.

— Комната тебе нравится? Я делал её под тебя. Видишь, вон фотографии — твои. Я всё продумал.

Мои пальцы сжались крепче на торшере.
— Ты ненормальный, — прошипела я. — Ты похитил меня. Меня ищут. Тебя найдут, Антон. И накажут.

Он усмехнулся.
— Не торопись, любовь моя. Нас сегодня никто не найдёт. Я запутал следы так, что даже старейшины не сразу поймут. А этой ночью мы... мы соединимся. Официально. Как пара. А утром? Утром уже всем будет плевать. Мы предстанем перед старейшинами — и нас благословят.

Он поднял бокал, отпил с театральной грацией. В его глазах вспыхнул огонёк безумия.

— Выпей со мной, — сказал он, вставая. — Это начало нашей новой жизни.

Он сделал шаг ко мне. Я вжалась в стену, дыхание сбилось.

Волчица внутри взревела.

И я поняла — или сейчас, или никогда.