Огненная волчица

Я попала к психу

— Ну что, любовь моя, — раздался голос из полумрака, и в нём слышалась усмешка. — Твоя волчица уже знакома с моим волком. Там, в лесу, в первый день смотрин, они обменялись взглядами.
Антон выходил из тени, медленно, как хищник, подходящий к своей добыче. На губах играла улыбка — та самая, от которой холодок пробегал по спине. Он был уверен в себе, как всегда. Но на этот раз я не была прежней.

Внутри меня шевельнулась она — моя волчица. Мы с ней видим одни и те же воспоминания: вспышки той ночи, как слайды, выхваченные молнией.
Его руки — как тиски. Его голос — приказ.
Как он хотел меня сломать, подчинить.
Как я стояла на краю обрыва, и поняла: лучше смерть, чем стать его.
Как шагнула в пустоту…
Как чудом осталась жива.

— Урод, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как шерсть внутри поднимается дыбом. — Ну какой же ты всё-таки урод.
Моя волчица зарычала. Я распрямила спину, встала твёрдо, готовая к бою.

— Давай без сцен, — Антон подошёл ближе, хищно сощурившись. — Я приглашаю тебя вернуться. Если ты будешь хорошей девочкой — покорной — я даже не стану тебя наказывать за ту ночь.
Он навис надо мной, и в его голосе звучала опасная нежность, будто ласка перед укусом.

С каждым его шагом становилось труднее дышать. Но я не отступала.
Хватая ближайший предмет, я с силой размахнулась — торшер свистнул в воздухе.
Но он поймал его. Поймал и легко вырвал из рук, будто у меня не было ни капли силы.
Я и правда ещё не восстановилась после его сна — того туманного, тяжёлого, как наваждение.

Он бы победил. Сейчас.
Но только сейчас.

Пока он думает, что я слабая.
Пока он не знает, что волчица не сдаётся.
Никогда.

То ли на адреналине, то ли от чувства полной безысходности, но я каким-то чудом нашла в себе силы — ногтями, как когтями дикой зверицы, впилась в лицо Антона. Мгновение — и на его щеке остались три алые полосы, как клеймо, как знак моего отчаяния.

— Ах ты, дрянь! — заорал он, хватаясь за рану. — Что удумала? Похитить моё лицо?!
Он будто взбесился. Его глаза сверкали, лицо исказилось. — Я тебе сейчас покажу, кто тут хозяин. Не хочешь по-хорошему? Значит, будет по-другому. На всю жизнь запомнишь, как вести себя как подобающая жена! — проговорил он, приближаясь ко мне с медленным, хищным шагом. Его голос стал вязким, зловещим, а в конце он даже усмехнулся — и это было страшнее, чем любой крик.

Я снова метнулась к нему — больше не ради спасения, а скорее, чтобы просто не сдаться без боя. Попыталась схватить его, снова вцепиться в кожу на лице. Но он оказался быстрее. Рука резко взметнулась и с хлёстким звуком ударила меня по лицу. Всё поплыло.

Я упала. Задела виском угол пола — боль вспыхнула, а потом начала угасать, унося меня в темноту. Мои волосы липли к лицу, сознание выскальзывало, как вода сквозь пальцы.

Где-то над собой я услышала его голос — приглушённый, искажённый, как будто издалека:
— Ну, может, так даже лучше. Отдохни пока. Я сам всё сделаю… — последовали слова, полные мерзкой самоуверенности и злобного удовлетворения.

Но внутри меня проснулась Она — моя волчица. Она не позволяла уйти без борьбы. С последними остатками сил, с надеждой, что хоть кто-то услышит, я взмолилась. Внутренне, душой, я начала звать. Волчица подняла голову и завыла — не телом, а духом — к Луне, к матери, к силе, которая видит всё.

"Димаааа… пожалуйста… спаси нас…"

Мысли вспыхнули и тут же потухли. Сознание покинуло меня. Осталась только тишина и надежда, что он не опоздает. Хотя… почему бы ему возвращаться? Для него я теперь — чужая жена. Чужая женщина.