Огненное сердце стража

Глава 12

Враждебно-сдержанное напряжение, пропитавшее всё вокруг нас, не помешало через некоторое время вспомнить, что из нас двоих именно Анхарет знает, куда идти. Делая вид, что ничего не происходит, я чуть сбавила шаг, а он чуть ускорил, перемещаясь из арьергарда в авангард. И, восстановив логичный порядок, мы оба продолжили идти и злобно молчать.

Перспектива ещё одной ночи на ногах не радовала, но сейчас я скорее готова была доползти до Цахи, помогая себе зубами, чем снова просить о передышке. Однако планы, как всегда, остались планами.

Анхарет вдруг резко остановился и, вглядевшись куда-то в сторону, несколько раз с силой втянул в себя воздух. Как будто принюхивался к чему-то. Я в свою очередь покрутила носом, но пахло точно так же, как и раньше – сухой и пропечённой на солнце землёй.

Но мужчина пришёл к каким-то, отличным от моих, выводам.

– Быстрее. Нужно торопиться.

Я удивлённо посмотрела на него, но послушно ускорилась. Мало ли что.

Анхарет не удовлетворился этим, и, ухватив меня выше локтя, потащил за собой, задавая темп. Выпустил только когда точно убедился, что я прониклась и перебираю ногами с утроенным энтузиазмом. Больше подгонять не пришлось – меня его поведение сильно встревожило, и я почти бежала, стараясь не отставать.

На гребень очередного холма мы взлетели в момент, и тут уже я встала на месте, удивлённо разглядывая изменившийся пейзаж.

Перед нами раскинулся здоровенный, широкий и длинный каньон. После однообразия пустоши это был настоящий праздник для глаз, изрезанные коричневые скалы круто уходили вниз, волнами виляя вокруг дна. Очень сильно похожего на русло пересохшей когда-то реки. Под их защитой росли редкие деревья, тем более высокие, чем сложнее им было выбраться из тени к солнцу.

И вся эта радость начиналась у подножия высокого холма, на котором я стояла. Анхарет сильно ушёл вперёд, пока я любовалась видами, и я поспешила за ним, стремясь догнать. Пришлось выбрать баланс между скоростью и опасностью свалиться вниз, потому что катиться кубарем теперь пришлось бы до победного – спуск в каньон, к которому мы шли, был всего лишь более крутым продолжением спуска нынешнего. Я вновь запыхтела от напряжения, хорошо хоть света пока что было достаточно, чтобы что-то видеть, закат только разгорался.

Или уже гас?..

И, мельком глянув в сторону солнца, я почувствовала, как тепло жаркого вечера в секунды сменилось ледяным ознобом.

Горизонта за моим плечом больше не было. Там, где он был раньше, последние проблески солнечных лучей поглощала невероятных размеров стена песчаной бури. Она вставала над нами, от земли до неба, и светло-рыжие завихрения мрачно и торжественно оттеняли багровые краски заката. А кое-где в глубине огромного клубящегося шторма вспыхивали и гасли проблески молний.

И всё это надвигалось на нас пугающе, до невероятного бесшумно. Казалось, даже те немногие звуки, которые я слышала раньше, резко исчезли. Их сменила наползающая темнота. Даже дышать стало тяжелее.

Мои ноги оказались умнее остальных частей тела, и я стартанула с места до того, как сообразила, что по этому поводу предпринять. Искать укрытие? Как? Где?!

Но страх – плохой помощник, особенно в случаях, когда нужна осторожность. Не рассчитав, я зацепилась носком сапога об выбоину и, едва успев упасть хотя бы вбок, а не лицом вперёд, покатилась вниз. Попытки ухватиться за землю, камни, хоть что-то, помогли чуть снизить скорость и выровняться, но остановиться до обрыва я уже не успевала.

Анхарет поймал меня буквально в последний миг. Даже не покачнулся, просто дёрнул к себе и обхватил, удерживая на месте. Я прижалась к нему, вцепилась изо всех сил и уткнулась лицом ему в грудь, пытаясь отдышаться. Как надёжная скала во время шторма. Спасение, возможность выжить… но именно на неё до этого налетел твой корабль.

Но когда я подняла голову, то резко пришла в себя, чувствуя, как у меня запылали щёки. Он смотрел прямо и до пробирающего строго, как учитель на глупую, неуклюжую ученицу. На мгновение стало очень и очень стыдно.

Мы начали медленный спуск вниз. Я в последний раз оглянулась на бурю и сжала зубы, стараясь держать себя в руках. Стена клубящегося песка стала гораздо ближе. И темнело всё сильнее с каждой минутой.

Если бы не Анхарет, я бы свалилась отсюда ещё не раз и не два. Держа темп, он, тем не менее, показывал, куда лучше ставить ноги, придерживал там, где я оступалась. Грубо, но твёрдо. И когда я наконец спрыгнула вниз, то почти обрадовалась, вытирая со лба выступивший пот.

Но что дальше?..

Мужчина тут же дал понять, кто тут местный житель, и целеустремлённо куда-то зашагал. Я порысила следом. Внизу стало на порядок темнее, и когда Анхарет свернул куда-то в сторону, к сплошной скальной стене, я даже не сразу поняла, куда он. Хитро скрытую деревом вертикальную расщелину я распознала, только почти уперевшись в неё носом. Поворачиваться боком, как он, чтобы влезть в узкий лаз, мне не пришлось, и так прошла. Но когда проход внезапно свернул в сторону, я больно ушибла плечо, потому что видно стало хуже, чем с закрытыми глазами.

– Посветить не хочешь?

– Что?..

До меня дошло не сразу, но, когда сообразила, то чуть не выругалась, вовремя прикусив язык. Точно, нас же здесь никто не увидит! И, подняв повыше руку, я сложила ладонь чашечкой, представляя, как по руке, от груди до пальцев, течёт обжигающая волна.

Получилось, как всегда, до смешного легко. И до бегущих мурашек приятно. Яркий свет вспыхнул, ярко озарив всё вокруг, и притих, когда пламя уютно свернулось клубком в ладони, равномерно освещая путь.

Идти пришлось дольше, чем я думала, что довольно сильно успокаивало. Чем дальше, чем глубже, тем больше расстояние от того, что снаружи. И, занервничав, когда всё ближе и ближе начал слышаться гул, я не сразу сообразила, что он идёт спереди, а не сзади.

Пригнув головы, мы нырнули в арку, и я мысленно усилила своё пламя, ещё выше поднимая руку, чтобы разглядеть пещеру. Пол поднимался вверх, куда-то дальше, в широкий проход, из которого всё явственнее слышался непонятный шум. Под ногами шуршал песок, как будто его принёс ветер, или когда-то здесь было речное дно. Светло-коричневый отшлифованный камень стен покато уходил вверх, на высоту в два-три человеческих роста. Не то чтобы сильно просторно, но и не особенно давит.