Огненный цветок

Глава I

Аделаида была в своей комнате и рисовала на большом холсте, стоявшем на мольберте, который она раздобыла у одного из местных жителей. Девушка с самого детства была неравнодушна к рисованию и с увлечением трудилась над своими «шедеврами», не взирая на недовольное бурчание её отца, мол, для чего ей изучать эту туфту, когда итак дел по горло? В том, что это занятие Аделаида бросит, отец сильно сомневался, а потому он перестал обращать на это внимание и не мешал ей во время работы и иногда даже хвалил за то, что она делает. Проводя кистью по грубому холсту, она тихо напевала себе под нос какую-то колыбельную. Линии одна за другой ложились на полотно, образовывая контуры портрета какой-то невероятной красоты женщины, и спустя пару дней активной работы на этим Аделаида всё ещё не могла её закончить. Что-то в ней переменилось в последнее время, мысли улетали куда-то не туда, раньше такого не было. Неожиданно дверь в комнату отворилась, и к ней вошёл её отец. Мужчина, лет пятидесяти, с проседью в волосах и светло-голубыми глазами. Такими же, как у Аделаиды. Девушка повернула голову к нему и приветственно помахала рукой. Он вышел на середину комнаты и, сложив на груди, перевёл взгляд на девушку. Такой взгляд, чуть суровый, но нежный, был обычен для него. После смерти его жены редко на его лице можно заметить улыбку. Столько лет прошло с того момента, а отпечаток этого горького и трагичного события до сих пор виден в его глазах.

— Аделаида, не хочешь ли ты составить мне недолгую компанию на сегодня? — Карл повернулся к портрету и стал рассматривать его со скрытым интересом, но ничего не сказал.

— Ты куда-то собрался? Мы едем в город? Что-то в этом роде?

Минутная пауза.

— Почти. Помнишь тот трактир, где работает мистер Лагранж? Как же давно нас там не было.

— Да, помню. Ты собираешься поехать туда? Серьёзно? — она с сомнением посмотрела на него, — Там же нет ничего интересного.

— Что ж, не хочешь — не надо. Сиди тут в четырёх стенах, тебе ведь больше не нужно, — сказал мужчина с ноткой обиды и повернулся к двери, собираясь уходить.

— Погоди, — сказала она и подошла к нему, — я поеду. Только немного приведу себя в порядок.

— Хорошо, я буду ждать тебя снаружи. Давай только… побыстрее.

После этих слов отец вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь, оставив Аделаиду в глубокой задумчивости о том, что надеть. Она не была довольна таким раскладом вещей. Ей хотелось бы иметь больше разной одежды, как было у большинства городских девушек её возраста, но отец наотрез отказывал ей в покупке новых вещей, поэтому ей пришлось смириться и молча донашивать одежду за знакомыми отца. Эрнандесы не являлись богатой семьёй, но и не бедной. Карл, отец Аделаиды, неплохо зарабатывал своим кузнечным делом и занимался ещё рядом вещей, но были и трудные времена, когда приходилось кое-как сводить концы с концами. Кроме того выбирать, как всегда, было не из чего, и она выбрала снятое с вешалки тёмно-зелёное сюрко с обтрёпанным воротом и низкие туфли с замудрённой шнуровкой. Аделаида расчесала свои золотые локоны и оставила их распущенными. Наверное, волосы — это одно из того, чем она могла гордиться. Решив, что она закончит портрет по пути, она сложила необходимые принадлежности в небольшую сумку и взяла в руки сам портрет. Покрутившись перед зеркалом, она осталась довольна собой и выскользнула из комнаты. По всему дому витал запах пряностей, который приятно щекотал нос, заставляя улыбаться. Наверное, так пахло уютом и семейной теплотой, которой ей так остро не хватило в детстве.

Спустившись по лестнице, она миновала все повороты и вышла на крыльцо. Отец уже запрягал лошадь в маленький крытый возок. Увидев Аделаиду, он отвлёкся от своего занятия, приподнял очки с кончика носа и махнул ей рукой. Пройдя по ужасно скрипучим ступенькам вниз, Аделаида подошла к отцу и села в возок. Отец ещё раз проверил упряжь и, когда та была надёжно закреплена, тронул вожжи. Возок медленно поехал по мягкой пыльной дороге, обсаженной кустами сирени, и вскоре скрылся за поворотом. Маленькие разноцветные бабочки кружили в причудливом танце, стаи птиц на голубом утреннем небе уже куда-то стремительно летели. Уже через несколько часов езды по нескончаемым кочкам возок подъехал к захолустному трактиру. Над низким и почерневшим от старости сводом, под которым находилась большая входная дверь, украшенная резьбой, изображавшей обнажённую девушку, сидящую верхом на олене, красовалось наименование заведения.

Только Аделаида хотела сказать что-то, как отец быстро соскочил с повозки и потянул за собой свою дочь. Перепрыгивая через невысокие деревянные ступеньки, они поднялись на крыльцо трактира и, открыв дверь, Аделаида в изумлении застыла на месте. Очень старый и уже покосившийся, но, тем не менее, уютный для частых посетителей. Постояльцы ни как не отреагировали на появление Аделаиды и Карла, лишь молоденькая рыжая девушка с веснушками, стоявшая за барной стойкой, вышла к ним. Рыжая хлопнула в ладоши и подпрыгнула на месте. Она с интересом осмотрела новоприбывших, в особенности Аделаиду. Блондинка немного смутилась, но постаралась сохранить на лице невозмутимое выражение. Она не понимала, что нужно этой девчонке и почему она так странно на неё смотрит.

— Добро пожаловать в «Девять Путей»! Я Алиса, хозяйка этого трактира, — представилась рыжая, приняв важный вид, — могу ли я чем-то вам помочь?

— У меня есть к вам один вопрос, юная госпожа. Где сейчас находится господин Лагранж? — спросил Карл.

— А вы кто будете? — спросила девушка, прищурившись, — Я в первый раз вижу. Зачем вам нужен мой отец?

В этот момент по лестнице со второго этажа медленно спустился высокий рыжеволосый мужчина в светлой одежде и с шарфом на шее. Он был чисто выбрит и выглядел опрятно, но слегка неряшливо. Осторожно переставляя костыль, он подошёл к Алисе. Девушка ахнула и кинулась к нему, заключив его в свои жаркие объятия. Она чуть не сбила его с ног, но тот только слегка покачнулся и даже не сделал попытки высвободиться.