Огненный нефрит

Глава 7. Часть 4. Заключительная

Часть 4

Пока Лира спит, Роза решила просмотреть всю деревню. Роза всё ближе к правде. Просмотрев все дома, Роза решила снова пойти в то место. Она была уверена, что сможет пройти через стену.

— Кажется, это где-то здесь, — сказала Роза и протянула руку. — Что ничего нет, значит, я всё же права.

Роза пошла дальше. Когда она подошла к огромному дубу, она что-то увидела в нем. Подойдя ближе, она увидела маленький кулон. Она сразу почувствовала его. Он был такой же, как нефрит дракона. Они были связаны. Это он звал ее в эту деревню.

Взяв его в руки, Роза обернулась. За ней стояла Лира.

— Знала, что ты будешь здесь, — сказала Роза.

Лира просто стояла и молчала.

— Ты помнишь, что произошло с этой деревней?

— Я же тебе все рассказала. Они пришли и всех забрали, только я осталась. Они пришли с тьмой, — ответила Лира.

— Нет, их не существует. Их никогда не было, — сказала Роза.

— Нет, что ты говоришь! Они пришли, они всех забрали. Ты же их тоже чувствуешь. Это они играют, — в истерике ответила она.

— Их не существует, так же как твоя семья, — ответила Роза.

— О чем ты? Они завладели тобой. Ты же видела, ты же видела мой дом, — в растерянности ответила Лира.

— Я видела, все видела. Да, это их дом, но тебя там нет. Тебя там не существует.

— Нет, нет, это моя семья, — сказала Лира.

— Портрет. На портрете только три человека. Тебя там нет. У тебя не было брата. Твоих вещей нет в этом доме.

Лира смотрела на Розу, её глаза расширялись от ужаса и непонимания. Слова Розы, словно острые осколки, впивались в её сознание, разрушая хрупкую конструкцию воспоминаний, которую она так тщательно оберегала.

— Но… но я помню, — прошептала Лира, её голос дрожал. — Я помню, как они играли со мной, как смеялись…

— Это было, это всё было, но не так, как ты помнишь, вернее говоря, не всё ты помнишь. Это было очень-очень давно. Ты пришла в эту деревню совсем потерянная, хрупкая, тебе некуда было идти, а эта семья тебя приютила. Так вы жили вместе, они полюбили тебя как собственную дочь. Но из-за него, — Роза показала на кулон, — ты стала бояться. Он стал тебе шептать, что за ними придут, заберут их свет, их жизнь. Понемногу ты начала сходить с ума, тогда ты решила спасти их, он тебе так сказал. Но только после этого ты поняла, что сделала: ты забрала их жизни.

— Нет, нет, замолчи! Это всё неправда, это не я, это они, это те монстры! Я их слышала! — сказала Лира.

— Ты слышала их, Лира, но это был не их зов. Это был зов страха, который он тебе внушал. Он питался твоей болью, твоим одиночеством. Он исказил твои воспоминания, превратил любовь в ужас. Ты помнишь этот кулон? — спросила Роза.

— Нет, это не мой кулон, нет, не хочу! — начала в истерике кричать Лира.

— Ты уже знаешь правду, этот кулон — он и есть ты, — с грустью сказала Роза, — вернее говоря, ты стала им, единственным, кого он поглотил давным-давно.

Когда Роза сказала эти слова, она положила кулон Лире на ладонь, и тогда Лира всё вспомнила: вспомнила, как она всех убила, как она пришла в эту деревню, как её поглотил кулон, который когда-то ей подарил её любимый, вспомнила, как он умер, спасая всех от чёрного плаща. Тогда слёзы покатились по щекам.

Слёзы, горячие и горькие, смешивались с пылью, осевшей на её ладони, когда она сжимала холодный металл кулона. Это было не просто воспоминание, это было возвращение к себе, к той, кем она была до того, как тьма нашла её. Образы проносились перед глазами с ошеломляющей ясностью: не смех детей, а их испуганные крики, не ласковые руки, а холодные объятия страха. Она видела себя, маленькую, потерянную, сжимающую в руке этот самый кулон, который теперь казался продолжением её собственной души.

Роза наблюдала за ней, её лицо было полно сострадания, но и решимости. Она знала, что этот момент истины был необходим, даже если он причинял такую боль. Лира подняла голову, её взгляд, ещё недавно полный ужаса, теперь был наполнен новой, жуткой решимостью. Она больше не была той потерянной девочкой, которую приютила деревня. Она была тем, кто причинил им боль, и теперь она должна была это исправить.

— Он… он всё это сделал, — прошептала Лира, её голос был хриплым от слёз, но в нём уже не было прежней неуверенности. — Он заставил меня. Он питался моим страхом.

— Да, Лира, — мягко ответила Роза. — Он питался твоим страхом, твоим одиночеством. Но теперь ты знаешь. Теперь ты можешь выбрать.

Лира посмотрела на кулон, который всё ещё лежал в её руке. Он был тяжёлым, холодным, но теперь она чувствовала в нём не только боль, но и силу. Силу, которая когда-то была искажена, но теперь могла быть направлена на искупление. Она вспомнила лицо своего любимого, его жертву, его последнюю просьбу. Он умер, чтобы защитить их, а она, поддавшись тьме, стала их палачом.

— Я должна… я должна это вернуть, — сказала Лира, её пальцы сжали кулон сильнее. — Я должна исправить то, что сделала.

Она подняла глаза на Розу, и в них читалось не только раскаяние, но и зарождающаяся надежда. Надежда на то, что даже после такой тьмы может наступить свет. Что даже после такого ужаса можно найти путь к искуплению. И этот путь начинался здесь, с этого кулона, с этой горькой правды, с этого нового, осознанного выбора.

— Это он мне подарил кулон. Мы друг друга очень любили, — сказала Лира.

— Как его звали? — спросила Роза.

— Генри. Он был великим, очень добрым, от него исходил свет. Знаешь, теперь понимаю, вы с ним очень похожи, — ответила Лира.

— Расскажи еще что-нибудь про него.

— У него были такие же волосы, как у тебя, словно огонь. Он был очень сильный, всегда помогал слабым, его все любили, — сказала Лира.

— Что с ним случилось? — спросила Роза.