Огненный поцелуй для Снежинки. Возлюбленная Феникса

Глава четвертая

Одри

Аромат одеколона Марко в сочетании с цветущей вишней кружил голову. Мы сидели в полумраке беседки, озаренной светом луны, и мне не верилось, что это происходит. Как он нашел меня посреди ночи? Еще и взгляды пускал такие, что я жалела, что была толком не одета.

Но я знала, что даже под таким предлогом убежать не получится. Марко примчался в три утра не за тем, чтобы снова меня отпустить. Ему нужны были ответы. И внутри теплело от мысли, что хоть он и злился, но все равно мы сейчас разговаривали.

И он сказал, что дух пробудился в нем из-за меня.

— Почему из-за меня? — Я округлила глаза. — Я ничего не делала, просто нашла тебя в той аудитории. — И, задумавшись, добавила: — Да мы и не первый раз виделись же. Почему вдруг тогда?

— Ты была в отчаянии. Возможно, дух почувствовал, что тебе нужна помощь.

Это была правдоподобная версия. И, возможно, Марко помогал мне с практикой из-за Окрама, а сам того не осознавал.

От этой мысли стало обидно, но я поспешила откинуть ее прочь. Сейчас было важнее другое.

— Ты ведь знаешь профессора де Неймана? — начала я.

— Разумеется.

— Я показала ему свою метку. — Видя, как огневик нахмурился, я торопливо продолжила: — Он сказал, что не знает, что означает символ, но посоветовал почитать в библиотеке монографию архимага Дарктуса.

— Не слышал о таком, — заметил Марко.

— Это потому, что он исследовал движение спиритидов. Это запрещенная секта, которая верила, что боги — вовсе не боги, а просто сильнейшие духи. И они утверждали, что… — Я глубоко вдохнула. — Что феникс генерала Попеску был воплощением бога огня Пирра.

Почему-то вспомнилось, как я смеялась над версией про благословение богов. А ведь она оказалась ближе, чем можно было подумать.

Марко с полминуты молчал, похоже, переваривая новость.

— Правда, у этой теории есть и критики, — добавила я, пересказывая то, что услышала от Неона. — Насколько я понимаю, фениксы редки в природе, но все же встречаются, а бог Пирр — единственный в своем роде. Правда, Дарктус отмечал, что феникс генерала был уникальным случаем, когда дух сотрудничал с человеком, а не стремился его убить. Впрочем, может, о других просто не знали.

«Как, например, про меня с Неоном», — добавила я уже про себя.

Марко наклонился вперед, поставил локти на колени и, соединив ладони, уткнулся в них подбородком.

— Какие у спиритидов были доказательства, что это Пирр? — задумчиво спросил он.

— Никаких. — Я пожала плечами. — Вроде сам генерал однажды проболтался, но потом отрицал. Да и главный аргумент против этой теории — боги бессмертны. А феникс генерала пал в битве с повелителем демонов. От него вроде как остались немало огненной матирии и те самые перья.

— Одно из которых Окрам впитал в себя и сказал, что это частица его силы? — уточнил Марко.

— Ты думаешь, это все-таки Пирр? Что он каким-то образом переродился?

Самой не верилось, что я такое спрашивала. Как будто бог, в которого я так старательно не верила, на самом деле не только оказался реальным, но и практически сидел рядом со мной.

— Что еще он сказал тебе в кабинете ректора? — спросил Марко. — Вы ведь все же разговаривали?

Его последний вопрос неловко повис в воздухе, словно на самом деле он хотел спросить, не целовались ли мы. Впрочем, может, это разыгралось мое воображение!

— Недолго, — ответила я. — Как только Окрам услышал, что в кабинет идут, сразу исчез. Но он успел сказать, что освободит твое тело, когда я… пробужусь. Не знаю, что это значит.

— Но он об этом постоянно говорит. — Марко кивнул.

— Я не хочу пробуждаться. Понимаешь? — Я подняла на него испуганные глаза. — Что если я потеряю себя и исчезну?

Я обняла себя руками. Парень дернулся, как будто хотел придвинуться ближе, но я тут же оказалась на краю лавочки.

— Лучше не трогай меня, — пробурчала себе под нос.

Огневик встал и, шагнув ко мне, присел передо мной на корточки. С этого ракурса он казался ужасно красивым. Такой большой и широкоплечий, и как будто у моих ног.

— Одри, — заговорил он, не сводя с меня своих ясных глаз. — Я тебе честно скажу: я в растерянности и пока не знаю, что нам делать. Но хочу, чтобы ты знала: я не отдам тебя никакому фениксу, будь он даже самим Пирром.

Мое сердце пропустило удар, а потом заколотилось часто-часто.

— Не отдашь? — эхом отозвалась я.

— Я что-нибудь придумаю. Найду выход. Обязательно.

Каждое слово Марко попадало в мое сердце, словно капля влаги на иссушенную почву. Я готова была слушать его и слушать, идти за ним как завороженная.

Парень коснулся моей ладони. Вздрогнув, я отняла руку. До этого я не задумывалась об этом, но что если от того самого «пробуждения» меня отделяет лишь одно касание Марко? Что если он дотронется до метки, и все случится?

— Одри, ты знаешь, что стала мне дорога. — Он сказал это как утверждение, а не вопрос, но все равно посмотрел в глаза так, будто хотел убедиться, что я это действительно знаю.