Огни чертогов Халльфры

Ч1. Глава 5. Колдовской дар

— Гиацу, просыпайся, — тряс его Оллид. — Надо поесть и ехать дальше.

Мальчик с трудом разлепил глаза. Солнце уже поднялось и стояло высоко над лесом, и свет пронизывал мохнатые верхушки деревьев. Тихо шептались листья на ветках, будто передавали друг другу тайные вести, пели птицы далеко в чаще, и тепло трещал костёр, уже разведённый Оллидом. Прямо из пламени высовывался маленький закопчённый котелок, и от него исходил пахнущий травами пар. Вода как раз начала пузыриться, и колдун палкой выудил котелок из огня.

Гиацу подумалось, что днём хозяин выглядит не столь загадочно и действия его — такие точные, такие земные — кажутся по-домашнему уютными. Словно оба они — и древний колдун, и маленький семанин — были просто дальними родственниками или односельчанами, отправившимися на охоту и заночевавшими в лесу. Оллид вручил мальчику вчерашнее мясо, прогретое у огня, и деревянную миску, в которую плеснул горячего отвара.

— Спасибо, — смущённо пробормотал Гиацу.

Он принялся за еду, украдкой наблюдая за господином. Оллид казался погружённым в свои мысли, но было заметно, что он чутко улавливает всё, что происходит кругом, будь то внезапно вспорхнувшая с дерева птица или шуршащий лист, полетевший вниз. Порой колдун бросал внимательные взгляды и на своего слугу. Гиацу ловил их, с удивлением понимая, что хозяин тоже изучает его. Должно быть, решает, для какой работы сгодится семанский мальчишка. Но что может понадобиться колдуну от простого человека? Неужели есть что-то такое, чего господин не способен делать сам? Ведь, похоже, он обходился без слуги все свои семьсот лет! Или — как говорят у алльдов — семьсот зим.

— Господин? — осторожно позвал Гиацу, и зелёные глаза Оллида обратились к нему. — У тебя раньше были слуги?

— Нет.

— А жена?

— Нет.

— Ты всегда всё делаешь сам? — недоумевал мальчик. — И готовишь? И… стираешь?

— Да.

Оллид смотрел прямо на Гиацу, но тот не мог ничего прочитать по его взгляду: хозяин казался домом с наглухо заколоченными дверьми и ставнями. Если и есть там кто-то внутри, он тихо ждёт, пока незваные гости снаружи уйдут. Гиацу набрался смелости и продолжил:

— И тебе никогда не хотелось, чтобы… чтобы у тебя была семья? Или… друзья?

— У меня был друг, — тихо промолвил Оллид, и по его лицу будто прошла рябь.

Но больше он не добавил ни слова, а мальчик побоялся настаивать. Едва слышно он спросил:

— А семья?

Оллид усмехнулся:

— Ну не из яйца же я вылупился. Конечно, у меня были и мать, и отец.

Гиацу обрадовался ответу:

— А братья и сёстры?

— Братья, — усмешка Оллида стала похожей на гримасу. — Двое старших.

— Они тоже колдуны?

— Нет. Мы с братьями родились от одного отца, но от разных матерей. Моя мать была колдуньей, поэтому я унаследовал её дар и живу до сих пор. А братья, рождённые простой женщиной, уже давно умерли.

— О-о-о… — протянул Гиацу, пытаясь осмыслить услышанное. И спросил первое, что пришло в голову: — Ты скучаешь по своим братьям?

В глазах Оллида мелькнуло странное выражение, но тотчас выскользнуло вон.

— Я их не помню, — отрезал он, но Гиацу ничего не заметил:

— Надо же… Мне кажется, я вряд ли когда-нибудь забуду свою сестру.

— Поговорим, когда ты проживёшь семьсот зим.

— А я могу столько прожить?!

— Нет.

Гиацу нахмурился:

— Зачем тогда ты дразнишь меня, господин?

Колдун поглядел на него с любопытством:

— И действительно… Прости, Гиацу.

Мальчик открыл рот от изумления: он не ожидал извинений от своего хозяина. А Оллид вдруг предложил:

— Давай лучше я расскажу тебе немного о колдунах.

Он отхлебнул травяного отвара и начал:

— Наша сила передаётся лишь… по наследству. Ты можешь родиться колдуном, если твоя мать или твой отец обладали колдовским даром.

— И твои дети тоже будут колдунами?

— Будут. Но есть одно но. Колдовской дар не может перейти ребёнку и остаться при этом у родителя.

— Как это? — не понял мальчик.

— Я стану терять свою силу по мере того, как мой ребёнок будет расти. В конце концов весь дар перейдёт к нему, а я превращусь в обычного старика, который быстро рассыплется в песок.

— Это же… — Гиацу в смятении запнулся. — Это же ужасно! Получается, тебе лучше без детей, иначе ты быстро умрёшь?

— Получается, — согласился Оллид.

— А что стало с твоей мамой?

— Она умерла, когда мне минула пятнадцатая зима.

— Но как она решилась родить тебя? Она не знала, что умрёт?

— Знала, — Оллид отвернулся, и красно-рыжие отсветы костра язвами легли ему на щёку и стали путаться в чёрной косе. — Знала… — повторил он с грустью. — Но она полюбила моего отца и решила, что время её подходит к концу.