Огни чертогов Халльфры

Ч1. Глава 10. Медвежья низина

Они ехали уже много дней. Гиацу давно бросил считать, сколько: лишь наблюдал, как круглая, налившаяся молоком луна уменьшается до половины, потом — до четверти, а потом — и вовсе превращается в еле видимый тонкий серп.

Миновав болота, путники стали вновь делать остановки ночью, а день проводить в седле. Дорог, как и раньше, не было, но под копытами коня больше не чавкала грязная жижа, подёрнутая тиной. Всюду простирался лес — настолько старый, что местами он напоминал бурелом, и Оллиду приходилось спешиваться и расчищать путь от поваленных деревьев, заросших мхом и грибами. Трухлявые стволы покорно откатывались прочь, но затем колдун заставлял их ложиться обратно — чтобы никто не мог последовать за ним.

Гиацу уже знал названия почти всех растений и животных, которые встречались на алльдской земле. Мог по коре отличить дуб от ясеня. И лося от оленя — по оставленным следам копыт. Однажды, тихо раздвинув густые заросли, семанин успел заметить быструю тень самого лося — огромного зверя с рогами, похожими на гребни гор. Но лось не желал встреч и тотчас скрылся в чаще.

— Такой может и с медведем поспорить, — негромко промолвил Оллид из-за спины мальчика.

Гиацу содрогнулся, вспомнив о трёхголовом чудище из маминых историй и о страшных ранах, оставленных на теле Фьягара из Илльгирки. Оллид давно утверждал, что у ченам атау на самом деле всего одна голова, однако семанин не верил.

— Ну, возможно, однажды увидишь сам, — пообещал колдун, но Гиацу взмолился, чтобы это не сбылось — и без того хватает кошмаров в диком алльдском краю!

Вскоре лес начал редеть, бурелом кончился, и из-под земли показались валуны. Их становилось всё больше: порой попадались просто огромные каменные плиты, и на многих из них каким-то чудом держались деревья вперемежку с раскидистыми папоротниками и лопухами. Иные валуны перерастали в ряды гор, настолько низких, что с них едва ли можно было осмотреть окрестности. Но они преграждали путь, и Оллиду приходилось огибать их, сворачивая всё сильнее на восток.

Лес зато стал свободнее, и путники теперь проводили ночи на просторных полянах. Стоило глянуть вверх, как в широком колодце из ветвей мелькали звёзды, казавшиеся больше и ярче с каждой ночью, будто земля приближалась к небу и в конце пути должна была слиться с ним в одно. И тогда Оллид обучал Гиацу чтению звёзд.

Сегодня, оставив Туринара с вещами внизу, он взял семанина с собой на крутой каменный склон. На его вершине обнаружилась ровная площадка. Днём отсюда открывался удивительный вид на бесконечный лес, залитый солнечным сиянием. Но сейчас лишь тьма клубилась у подножия, и ветер едва слышно бродил в ней, шурша листьями вдали. Гиацу представилось, что весь мир прекратил своё бытие, и даже Туринара больше не существует. Только мальчик и колдун сидят на забытом всеми богами камне. И наверху раскинулась такая же бесконечная тьма, да только разбавленная серебристыми огоньками: никакие кроны теперь не мешали рассмотреть их. Месяц — и тот закатился.

— Вон те семь ярких звёзд — это Лось, — сказал Оллид. — Самое крупное созвездие в алльдском небе. Видишь, две ноги и большая шея?

— А где же рога?

«Пообломали рога», — подумал Оллид, но вслух произнёс:

— Их плохо видно, — и, помолчав, добавил: — Когда-то неподалёку простирались земли Тусарского княжества. Лось был священным животным этого края: его изображение красовалось на знамёнах, вышивалось на плащах предводителей и наносилось на щиты и борта кораблей. Тусарцы даже имели собственный выход к Риванскому морю, которое вы зовёте Тагихам, и их город, Тусар-град, славился многолюдными пристанями.

Гиацу поразился:

— Почему же тогда мы столько дней скачем по земле, а не приплыли сюда по воде?

— А, это непростая история… — протянул колдун. — На западе, за лесом, протекала река, известная у вас как Таканау.

— Хвост Мирового Дракона… — прошептал Гиацу.

— Именно. У алльдов её звали река Норна, что на языке Древних означало: связующая нить. Она связывала Тусарское княжество с Риванским морем. Но семьсот зим назад Лисья Падь разгромила Тусар-град. Тогдашний лисий князь Огьяр давно жаждал пробиться к морю, но сделать этого с юга не мог и потому решил зайти с запада. Однако, по легенде, едва он порубил всех тусарцев и подошёл наконец к холодным водам Норны, река вздыбилась, поднялась в небо и улетела.

— Что?! — оторопел Гиацу.

— Сам я не видел, так что не знаю, как всё случилось, — Оллид лёг спиной на камень, чтобы удобнее было смотреть вверх. — Но река действительно исчезла: на её месте осталось лишь пересохшее русло. Все считали, что какой-то колдун унёс реку. Такое, пожалуй, могло быть под силу Ингу Серебряному, но он этого не делал. Семанские торговцы все как один твердили в ту пору, что это Великий Дракон махнул хвостом и переложил его в другое место — подальше от Лисьей Пади.

— Вот это ничего себе! — восхитился семанин. — И где же он опустил свой хвост?!

— На западе, в алимских пустынях. У алимов есть легенда о том, как однажды с неба на них рухнула огромная река, затопив несколько деревень и разрезав пополам гору.

— Вот и нечего было войну затевать! — подытожил Гиацу. — Ясное дело, Мудрому Дракону это не понравилось.

Оллид ничего не ответил, лишь поглядел на очертания Небесного Лося. В те дни — незадолго до битвы с Лисьей Падью, на которую решились Ярган и Виллинар, — это созвездие внезапно потухло в ночном небе, словно предвещая гибель всего Тусарского княжества. Колдун понял: теперь уже всё бесполезно. И тем не менее покинул Дикие горы и явился ко двору Яргана, чтобы убедить брата не действовать опрометчиво. Но тот не захотел ничего слушать.