Огни чертогов Халльфры

Ч1. Глава 11. Ченам атау

Колдунья Мевида. Иллюстрация от автора

Утром двор Мевиды наполнился курами. Белые, чёрные, рыжие, пёстрые — они важно расхаживали по лужайке и выклёвывали из травы насекомых. Единственный среди них петух захлопал бурыми крыльями и, взлетев на забор, заорал оттуда во всё горло. Смолкнув, он смерил подозрительным взглядом незнакомого мальчика, которого вчера тут не было, и решил на всякий случай спрыгнуть на землю — да подальше.

Гиацу сидел на лавочке у самого дома и разглядывал жилище колдуньи. Дом как дом — с виду вполне обычный. Да и во дворе тоже ничего особенного. Кроме самой хозяйки.

Всё в том же чёрном платье, полностью скрывавшем руки, ноги и частично — шею, Мевида прошла мимо Гиацу. Каштановые косы её даже не колыхались при ходьбе, будто приклеились к бокам. Семанин представил, как, наверное, эти косы разрастаются и окружают всё тело колдуньи бурой шерстью, когда она обращается в медведицу. Он поймал её холодный, неприязненный взгляд, скользнувший по нему, и Мевида скрылась в доме. Однако через мгновение она вдруг возникла прямо перед лавкой. Гиацу чуть не вскрикнул от неожиданности: и когда она успела?! Только что ведь в дом зашла! В руках колдунья держала пустое ведро, которым ткнула мальчика в живот:

— Ну-ка, нечего рассиживаться. Сходи за водой на речку.

Гиацу встал и огляделся:

— А где Оллид-тан?

Мевида презрительно изогнула бровь:

— Ты ешь в моём доме и не можешь принести мне воды без позволения своего Оллид-тана?

Гиацу попятился, выставив ведро перед собой как щит:

— Г-где речка?

— Вон там, — махнула рукой Мевида и, едва семанин побежал прочь, тихо добавила: — Ишь, верный пёс!.. Ну, посмотрим, как ты выкрутишься без своего хозяина.

Тропинка петляла под ногами Гиацу, выпрыгивая острыми гранями камней и проваливаясь опасными ямками: чуть отвлечёшься — уже подвернёшь лодыжку. Под пригорком блестящей змеёй вилась мелкая речка. Узкие берега её были темны и с одной стороны поросли ивами, клонившими к воде угрюмые косматые головы. За ивами торчали корявые лапы дубов, по которым скакали воробьи. Но, завидев чужака, они испуганно вспорхнули и скрылись в лесу.

Гиацу зябко передёрнул плечами. Речка текла в низине, и солнце почти не попадало сюда, застилаемое высокими деревьями. Домов тоже не было видно: лишь кое-где стремился к небу дымок из чьих-то печей. Валил дым сейчас и из Мевидиной бани: её крыша как раз торчала над пригорком. Не долетали сюда ни человеческие голоса, ни петушиные крики… Гиацу с опаской подошёл к реке: какая тёмная, неприветливая вода! Прям как сама Мевида!

Вдруг в лесу, раскинувшемся позади речки, затрещало дерево, и мальчик чуть не отпрыгнул от берега. Он напряжённо всматривался в прогалины меж стволов, цеплялся взглядом за каждое движение, но лишь ветер слегка покачивал ветви да с шуршанием бросал в воду редкие листья. Недалеко в чаще каркнул ворон, сорвался с дерева и взмыл ввысь, хлопая крыльями. Гиацу проводил его взглядом и наклонился, чтобы зачерпнуть воды. Но тут позади раздался насмешливый голос:

— Смотрите-ка, кто это?

Гиацу резко обернулся. Его окружали алльдские мальчишки, спускавшиеся с пригорка, и их ухмылки не сулили ничего хорошего. Самый старший, почти на голову выше Гиацу, приблизился к нему вплотную и сощурился:

— Да ты семанин! Видали мы уже таких, как ты, правда, ребята?

Они засмеялись, хотя Гиацу не понял, что здесь смешного.

— Что ты делаешь на нашей речке? — спросил старший мальчик.

— Да он по-нашенски небось не понимает! — выкрикнул кто-то, и снова послышался дружный хохот.

— Точно — не понимает!

— Понимаю, — нахмурился Гиацу.

— Ого! — присвистнул старший. — Тогда отвечай: что ты здесь забыл?

Семанин оглядел их: шестеро против одного. Как ни крути, а положение не очень. Вдобавок ещё и чужое ведро в руках: если начнётся драка, ведро могут разбить, и тогда придётся объясняться с Мевидой. Ещё неизвестно, кто хуже: эти шестеро или одна колдунья.

— Ничего не забыл, — смело ответил Гиацу. — За водой пришёл.

— За водо-о-ой… — протянул старший мальчик. — Кто ж тебе разрешил? Разве ты не знаешь, что тебе нельзя набирать воду в наших речках?

— Почему?

— Ребята, — старший изумлённо повернулся к своей шайке, — он спрашивает: почему?

Все послушно загоготали. Кто-то стал толкать Гиацу, и вода из ведра расплескалась ему на ноги.

— Да потому, — продолжил мальчик, — что ты — семанин. Наши речки не для таких, как ты.

Гиацу в недоумении поглядел на окруживших его ребят. Нет, похоже, он всё правильно понял, и дело вовсе не в незнакомых алльдских словах, а в том, что эти мальчишки намеренно задирают его. Некоторые уже с ухмылками закатывали рукава, собираясь извалять семанина в пыли да поколотить как следует. Страх липким потом пополз по спине, ладони взмокли, и вода в ведре задрожала.