Огни чертогов Халльфры

Ч1. Глава 13. Шёпот грядущей зимы

Но на сей раз Семхай-тан оказался глух к мольбам Гиацу и не стал будить его рано утром. Вместо него мальчика растолкал Оллид. Семанин обеими руками вцепился в него и радостно завопил:

— Господин, ты не уехал!

— Я же сказал, что не уеду, — колдун отлепил от себя слугу. — Вставай. В этом году осень наступила раньше срока, и зима, пожалуй, не за горами. Нам стоит торопиться, — он обратил взор на север и промолвил: — Дома у меня достаточно шкур и тканей, чтобы сделать тебе тёплую одежду. Мы должны успеть до холодов: в деревнях я останавливаться больше не хочу. Ты понял?

Гиацу яростно закивал и побежал умываться. Вода в речке поутру оказалась такая студёная, что от сна быстро не осталось и следа. Вдобавок и злые комары облепили мальчика, едва он отошёл от господина. «Я точно умру здесь без Оллид-тана! — в который раз подумал Гиацу, стремглав летя обратно. — Если я не стану едой для ченам атау, то меня сожрут алльдские комары».

Вскоре с завтраком было покончено, вещи, которых путники и так почти не имели, собраны, и Туринар легко помчался дальше.

Лисья Макушка слыла последним рубежом Лисьепадского княжества, и за ней тянулись дикие земли, на которых лишь изредка расцветали одинокие поселения. На северо-западе дубовой крепостью высился Ери́лль-град, и некоторые из деревень платили ему дань в обмен на защиту. Ещё пару зим назад местные тропы кишели разбойниками под предводительством Тра́ндира, сына Тёмного леса — как звали его свои. Да, говорят, ерилльский князь И́лльтор в конце концов перебил неуловимую шайку и скормил трупы волкам да воронам.

Далеко-далеко за Ерилль-градом, где мельчают деревья и каменистая тундра перехватывает власть у дремучего леса, людей уже совсем мало. Когда-то они жили здесь бок о бок с хёггами, северными великанами, чьи голубые глаза холодны, как небо над их пустынным краем. Нынче он весь засыпан снегом, и солнце, которое едва поднимается над землёй, никого не может согреть — таково проклятие Инга Серебряного, поразившее народ Фёнвара.

В другой стороне, на северо-востоке, вместо испещрённой холмами тундры выросли Дикие горы. Они тянутся ввысь побелёнными острыми пиками, но никак не могут достать небеса. От Лисьей Пади сюда на обычных конях скакать без малого почти две луны, а теперь и того больше, ведь горы широким кольцом опоясали разросшиеся леса — Вязкий да Тёмный. Здесь некогда цвело Гадурское княжество, от которого нынче остался лишь чёрный пустырь да пара полувымерших деревень. Населяющие их люди смогли ужиться со страшной природой, но чуть не погибли от постоянных набегов лисьепадских князей, искавших Инга.

Десятки зим Оллид взращивал Вязкий лес, чтобы навеки пропал проход к Диким горам. Каменным крошевом засыпал он дорогу от Риваны до Гадура, по которой в былые времена спешили торговцы со всего света, а позже — проклятые алльдские князья. Теперь тропа исчезла под неподъёмными осколками гор, и справа её сторожил Вязкий лес, а слева — Тёмный, угрюмо качая ветвями.

Но потомки Рована, потеряв несколько дружин да обломав мечи и копья, к тому времени сами бросили поиски и стали наведываться к знахарям Лисьей Пади, подозревая колдуна в каждом из них. Так Оллид и сидел на своей Лосиной горе, пока не явился к нему дух мёртвой семанки Тахиё. И будет сидеть дальше, едва доберётся вновь до дома!

Казалось, с каждым днём солнце всё больше остывает и всё меньше сил у него, чтобы подняться высоко да осветить замерзающую землю. Но мир не желал сдаваться, и лес потихоньку переодевался в ярко-жёлтые, рыжие и багряные платья. Они вспыхивали тут и там, точно большие яркие костры, и Гиацу глядел на них разинув рот: ничего подобного не встречалось ему на родных землях. Деревья сменяли наряд за нарядом, один краше другого… Как тут не свернуть шею, разглядывая мир со спины могучего коня?

Туринар теперь мчался быстрее прежнего, и земля, трава и камни под его копытами сливались в сплошное месиво. По пути попадалось всё больше мелких речушек и причудливых озёр. Стальным блеском отливала их гладь, отражая низко нависшее небо. Лес порой раздвигался, являя взору каменистые холмы, покрытые рыжевато-красным ковром травы. Обычный конь давно бы переломал себе здесь ноги, угодив в узкую расщелину, но Туринар лишь немного сбавлял ход.

Оллид желал добраться до гор тем путём, которым когда-то пришёл из Тусар-града, ещё не разграбленного лисьепадским князем Огьяром. Между Ериллем, самым северным алльдским рубежом, и Вязким лесом вплоть до Дикой гряды распростёрлись необжитые безлюдные земли, полные разного зверья. Сюда порой приходят искатели шкур — охотиться на соболей. Да пропадают здесь чаще, чем богатеют, раздобыв ценный товар. Ерилльцы зовут эти места Тёмным лесом, а в Лисьей Пади их нарекли Живолесьем и боятся как огня.

Зим триста назад сгинул здесь Ринук Рыжий, сын Рована. Соврал он своим воинам, будто Инг Серебряный укрылся на севере, унеся с собой лисьепадское золото. И будто прячет он там же и богатства гадурских князей, чьё княжество когда-то примыкало к Дикой гряде. И собрал Ринук целое войско… Но долго скитались воины среди гор и сами не заметили, как добрались до развалин Гадур-града. А там и Смерть встретила их.

Погибла вся дружина Ринука, и молодой князь совсем потерял голову. Он сбился с пути и углублялся всё дальше в непроходимые леса у подножия гор. Сколько он там блуждал, ведомо одному лишь Дьяру, богу дорог. Да говорят, однажды охотники повстречали оборванного и исхудавшего рыжего мужчину, который метался сред тёмных елей и всё звал своих воинов. Но глухи были воины к его мольбам: давно они отправились к Халльфре и заняли место князю за широким столом. Пропал Ринук, сын Рована, не вернулся в родную Лисью Падь. Не дождался его юный наследник, принявший власть всего в тринадцать зим…