Огни чертогов Халльфры

Ч2. Глава 6. Вороны Гадур-града

Утро встретило воинов бесцветным небом. Солнце не желало раздвигать облака, и свет мутной пеленой лежал на земле и редких деревьях. Слышалось отовсюду яростное карканье воронья: их хриплые крики и разбудили весь отряд. Воины продирали глаза и вставали, в недоумении оглядываясь. Но птиц нигде не было. Даже остроглазый лучник Хьянг никого не увидел:

— Похоже, близко уже Гадурская равнина, — заметил он, пересчитывая свои стрелы.

— Давно пора ей показаться, — кивнул Тангур.

Мирана варила кашу на весь отряд да прислушивалась к разговорам дружинников. Едва те завели речь про Гадурскую равнину, как женщина задала наконец занимавший её вопрос:

— А что же, правда, что там стрелы сами по себе летят?

— Говорят, что так, — кивнул Атвир: он был знатоком всех алльдских легенд. — Много воинов полегло в Великой Гадурской битве. Не могут найти они покоя по сей день. И потому слышится с мёртвой равнины лязг мечей да звон тетивы.

Тарм задумчиво посмотрел вдаль:

— Интересно, а от самого Гадур-града что-то осталось?

— Не осталось, — уверенно заявил Атвир. — Боги наказали гадурцев, и целая гора сошла на город. С тех пор на его месте лишь выжженная равнина.

— Город же был высечен в горе, — с сомнением возразил кто-то.

— Ну а на него гора побольше упала, что здесь странного? — развёл руками Атвир.

— Если ничего не осталось, кроме равнины, как же тогда Инг-колдун гадурское золото откопал? — удивился один из дружинников.

— Да кто ж его знает? На то он и колдун. Заставил землю разверзнуться, забрал золото и был таков.

— И ни одна стрела его не пронзила? — поразился Тарм.

— Да он это золото ещё раньше всё собрал, потому гадурские владыки и поссорились!

— А хранит он его, видать, в горе с рыжей шапкой, — всё не унимался лучник Хьянг. — Хорошо бы отыскать её…

— Так а что ж стрелы? — вновь спросила Мирана, раскладывая кашу по тарелкам. — Настоящие они или нет?

— Говорят, что настоящие, — отозвался Атвир. — Насмерть бьют.

Карканье наконец стихло. Путники быстро умяли скудную пищу и стали седлать лошадей. Теперь ехали, не разбирая дороги: она давно заросла бурьяном. Да сбиться с пути уже было трудно: откуда ни глянь, а Дикие горы хорошо видно, ни с чем не спутаешь. Небо, тяжёлое и угрюмое, нависало над серыми хребтами — так низко, что, казалось, вот-вот раздавит их. Вскоре редкие одинокие ели отступили вовсе, и до самой гряды потянулись сплошные холмы да стена Вязкого леса, зеленеющая вдали. К обеду кони подняли седоков на крутой каменистый склон с проплешинами травы, и тогда показалась она — Гадурская равнина.

Гимри спешился:

— Здесь остановимся. Надо отдохнуть и найти обход.

Вдали чернела мёртвая земля, и все взгляды уткнулись в неё. Сколько же легенд ходило об этом страшном месте! Никогда бы не подумала Мирана, что однажды увидит равнину своими глазами.

Ещё девочкой она услышала от отца историю о великом городе Гадуре, высеченном прямо в горе. Мудрые князья уверенно правили им, и сам Инг Серебряный поддерживал их и помогал советами. Процветал Гадур-град, и всюду шла о нём слава, пока однажды не родилось у княжны два сына-близнеца и не вспыхнула между ними страшная война за власть.

Встал брат против брата, и половина города поддержала одного, а половина — другого. Смешалось всё в той битве, потому что были похожи братья, как две половинки одной луны. Люди перестали понимать, где их предводитель, а где — враг. Бой превратился в резню, стрелы летели без продыху, звенела сталь мечей, рубили топоры, брат убивал брата, и не было этому конца.

И тогда оторвалась от земли Гадур-гора и упала на залитое кровью поле боя, навеки накрыв тех, кто не мог прекратить враждовать. Не выдержала такой тяжести земля и разверзлась, поглотив и гору, и погибших людей. Осталась лишь выжженная плоская равнина. Но и по сей день души умерших не могут найти покоя, и вечная битва продолжается здесь. Говорят, сама Халльфра отреклась от них и не пустила в свои чертоги.

Коли пройдёт мимо живой человек, непременно полетит в него настоящая стрела, а за ней — ещё и ещё. Едва падёт бездыханное тело, как стрелы исчезнут из него, будто и не было их вовсе. Никогда не остановятся гадурские владыки, покуда гремят на земле войны и люди не могут поделить злато, покуда неизбывна жажда в горячих сердцах и брат убивает брата…

Не только Мирана — никто из отряда отродясь не видел Гадурскую равнину. Не стоял у её границ, с лёгкой дрожью в коленях глядя на голую землю, с которой — или это лишь казалось? — доносились голоса да звон невидимых мечей. Вороны без числа кружили над тёмным полем. Они кричали хрипло и громко, и жутко становилось от их грая и иссиня-чёрных тел, мельтешащих в небе подобно грозовой туче.

Разведчики осмотрели местность и скоро действительно отыскали тропу. Она дугой огибала страшную равнину и утыкалась в невысокую гору, крайнюю в Диком хребте. Там тропа круто поднималась вверх и узкой серой лентой вилась до большого плоского выступа, откуда открывался вид на выжженное поле.

Предводителю не нравилась эта дорога: она слишком хорошо просматривалась с Гадурской равнины. Но люди, которых он отправил на поиски иных путей, вернулись ни с чем. С юго-запада проклятое поле обнимал Вязкий лес, и даже отсюда было видно, как недобро качаются его тёмные ивы. С востока Дикая гряда уподоблялась каменной стене: если пытаться обойти её, рано или поздно уткнёшься в заснеженные земли хёггов. Говорят, великаны живут сразу за горами, и с ними Гимри встречаться точно не жаждал. Похоже, единственные ворота колдовской крепости находились здесь. Но уж больно простым казался путь: это настораживало. Хорошо бы послать кого-то на разведку прямо наверх…