Огни чертогов Халльфры

Ч3. Глава 2. Тени Лосиной горы

Голос Оллида, поведавший и о погибшем отряде, и о неизлечимой хвори, поразившей всю Лисью Падь, и о девочке, чья болезнь заставила мать решиться на опасный поход, давно стих. Но Гиацу чудилось, будто господин продолжает рассказывать. Как наяву, слышал семанин крики проклятых воронов, чёрной тучей накрывших Дикие горы, видел бесчисленные погребальные костры да густой дым, поднимавшийся к чертогам Халльфры.

Мысли Гиацу устремились к злосчастному княжеству, которое всё не даёт покоя колдунам. Стало быть, теперь оно пало под натиском Белой смерти, и никто не знает лекарства от неё… Семанин с беспокойством сжал кулаки: сколько зим он мечтал жить ближе к другим людям! Но ехать под самый нос к лисьепадскому князю — это ехать на верную смерть. Оллид-тан на такое ни за что не согласится. А вот вылечить девочку…

— Господин, — окликнул его Гиацу. — Ты сможешь помочь девочке?

Оллид стоял спиной к семанину, глядя, как пляшут тени по неровным стенам пещеры. Сложно было понять, о чём он думает и что чувствует в этот миг. Но Гиацу достаточно узнал господина за последние десять зим и мог услышать ответ даже в его молчании. Если и есть для девочки какая-то надежда, то она подобна снежинке на тёплой ладони — вот-вот растает. Как жаль эту измученную женщину, столько пережившую ради встречи с колдуном! Но Мирана не знала Оллида так же хорошо и потому с тревогой воскликнула:

— Прошу, ответь! — она сжала руками плащ. — Я уже сказала, что кони с подарками для тебя все разбежались… Увы, это так. Но поверь, я найду чем тебе отплатить! Ты не пожалеешь о своей помощи — ни моей дочери, ни всей Лисьей Пади. Только не молчи, Оллид, сын Калли! Умоляю, не молчи!

Голос её дрогнул. Колдун обернулся, и пламя костра осветило утомлённое лицо, постаревшее разом на много зим. Оллид уже осмотрел ребёнка, пока Мирана лежала без сознания. Хотя в этом и не было необходимости. Достаточно и взгляда, чтобы понять: девочка не выживет.

Как ненавидел он это всё! Как тяжело произнести слова о том, что ничего нельзя изменить и не в подарках дело! Он даже не знает, почему этот ребёнок ещё дышит… Нет, это он, пожалуй, знает: ухватилась мать за своё дитя так сильно, что даже Халльфра не может пока вырвать его из рук упрямой женщины. Однако владычица смерти умеет ждать. И дождётся она того часа, когда Мирана совсем обессилеет.

Колдун бросил взгляд на свёрток, лежащий на лавке. Эта бледная, исхудавшая девочка была до боли похожа на Улльгину, дочь Рована… И, как и маленькая княжна, уже занесла одну ногу над порогом Халльфры. Возможно ли окликнуть её?

Языки костра бешено плясали между Оллидом и Мираной, движимые сквозняками, гуляющими в Лосиной горе. Здесь всегда жил ветер, приходивший неизвестно откуда — даже когда дверь наружу была плотно закрыта. Он сновал вверх и вниз по каменным проходам, выдувая дым от костра и принося тепло, рождавшееся в самом сердце горы. Но нынче оно не могло никого согреть. Оллид тяжело вздохнул:

— Мне жаль, — промолвил он. — Я вряд ли помогу твоей дочери. Она жива лишь потому, что ты держишься за неё, но Халльфра уже ожидает девочку в своих чертогах.

— Ты говоришь: «вряд ли», — тихо заметила Мирана. — Что-то всё же можно сделать?

Колдун молчал, и тогда она добавила:

— Если дело в награде, я…

— Нет, — перебил Оллид.

Мирана нахмурилась. Гиацу с беспокойством переводил взгляд с неё на господина. Семанин сидел на второй каменной лавке, не зная, что ему делать: занять бы чем-нибудь руки, чтоб успокоить взволнованное сердце! И он принялся вертеть одну из своих стрел.

Оллид тем временем поднял стоявший на полу котёл и подвесил над огнём. Пламя набросилось на закопчённые чёрные стенки, и вода внутри быстро пошла пузырями. Пока Гиацу ещё не явился, а нежданная гостья не пришла в себя, колдун не терял времени даром и приготовил целебный отвар. Теперь его следовало подогреть.

— Это питьё из лекарственных трав, — пояснил Оллид. — Оно поможет восстановить силы. Попробуем напоить им и девочку, но…

Мирана подалась вперёд:

— А Лисьей Пади ты поможешь?

— Исключено, — отрезал колдун.

Женщина в отчаянии поглядела на Гиацу, словно надеясь найти у него поддержки, но семанин отвёл глаза. Миране показалось, будто гора под ней разверзлась, обнажив беспроглядные глубины, куда падать и падать… Проделать такой путь, потерять столько воинов — и столкнуться с отказом?..

— Оллид, молю тебя… — вновь попыталась Мирана. — В нашем княжестве гибнут сотни людей. Зима за зимой гуляет по лисьепадским землям Белая смерть, и нет от неё никакого спасения. Бесчисленны погребальные костры, пылающие за крепостными стенами. Не смолкает плач людей, потерявших своих родных. Мы не знаем, что делать! Прошу, поедем со мной! И я отплачу тебе всем, что имею. Тебя станут почитать больше, чем богов, и в твою честь сложат великие песни…

— Я уже сказал, что не поеду, — повторил Оллид с раздражением.

Мирана испуганно осеклась: ох, как непросто! Ещё несколько неверных слов, и колдун совсем разозлится. А тогда, чего доброго, выгонит Мирану с ребёнком прямо на мороз! Это в Ощрице она богатая госпожа, дочь великого Винлинга, и каждая собака её знает. А здесь, в тёмной пещере, перед лицом колдуна Мирана — никто, и власти у неё не больше, чем у собаки. Оллид даже не изменился в лице, когда женщина назвала своё имя: верно, и не слышал никогда о Винлинге, грозе Горна и Ерилля… Но что же делать? Отчего колдун не соглашается? Мирана наугад добавила: