Огни чертогов Халльфры

Ч3. Глава 5. За каменной крепостью

Утро медленно вставало над Дикими горами. Солнце пряталось в облаках, и тусклый свет нового дня нехотя скользил по каменистым хребтам. Снег больше не падал, и ветер успел посдувать его с вершин. У подножий ещё белело необозримое полотно, раскинувшееся от края до края, но и оно постепенно скрывалось под осенними листьями.

Оллид шагал вниз уверенно и быстро, показывая дорогу. В руках он нёс седло для Туринара и меха с водой. Следом осторожно ступала Мирана с ребёнком в перевязи: Инара беспокойно ворочалась всю ночь и теперь спала как убитая. А в конце недовольно плёлся Гиацу с двумя сумками на спине. Брови его были нахмурены, на лбу залегли морщины, и чем ниже спускались путники, тем сильнее и тревожнее билось сердце семанина.

— Оллид-тан, мне это не нравится! — воскликнул он. — Посмотри, какое утро серое! Нехороший день! Вдруг это знак, что не стоит никуда ехать? Подумай, господин: ты и себя погубишь, и Мирану-тан… Что ж мне — чужую дочь одному в горах воспитывать?

Оллид остановился и повернулся к слуге:

— Гиацу, ты разве сам не чувствуешь, что ветер уже поменялся? Теплеет. Завтра-послезавтра снег растает, и тела воинов начнут гнить под солнцем.

Семанин поравнялся с ним.

— Прислушайся к себе, — предложил Оллид. — Ты действительно ощущаешь надвигающуюся опасность или просто не хочешь отпускать меня, а самому оставаться с чужим ребёнком?

Гиацу бросил угрюмый взгляд на господина и, не ответив, зашагал дальше. Да тут же поскользнулся и кубарем покатился по склону. Мирана испуганно ахнула, но семанин ловко зацепился за каменный выступ и вновь поднялся. Колдун подобрал разлетевшиеся сумки и протянул их слуге:

— Ты торопишься, Гиацу. И твои суждения тоже поспешны.

Оллид вновь возглавил шествие, и семанин зашагал в хвосте, недовольно бормоча:

— Поспешны мои суждения! Можно подумать, он на прогулку собирается!..

Спускались долго. Пару раз останавливались отдохнуть — Миране тяжело было угнаться за мужчинами, и она боялась упасть да ударить о камень дочь. Но потихоньку склон становился всё ровнее, и вот уже Лосиную гору обступил еловый лес, раскинувшийся у подножия. Женщина принялась озираться: где же, интересно, лошади? Но Оллид продолжал вести дальше.

Тут и там мелькали округлые валуны, опоясывающие гору, а среди них попадались пушистые макушки невысоких сосен. Подтаявший снег звонко хрустел под ногами Мираны, но колдун впереди шёл совершенно бесшумно. Казалось, он парит над землёй. Но Оллид просто ступал по неприметным камням и кочкам, торчавшим из-под снега. Женщина усмехнулась: неудивительно, что шагов Оллида вечно не слышно.

Из-за поворота донеслось радостное ржание — это Ерка приветствовала хозяйку, почуяв её приближение. Лошади паслись на большом лугу, и зелень травы ярко выделялась средь поседевших просторов. Рядом, прямо в горе, виднелось отверстие, вроде небольшой пещерки, где можно было укрыться от непогоды — там же лежали и сёдла со сбруей. Серая кобыла вскинула голову и двинулась навстречу людям.

— Ерка! — воскликнула женщина. — Ну, милая, как ты тут?

Она придирчиво оглядела лошадь: не исхудала — это точно. Даже будто поправилась. И ведь никакие хищники не явились! Гиацу оставил сумки и пошёл за сёдлами, а Мирана в недоумении обернулась к колдуну:

— А где твой скакун?

— Вот же он.

Женщина вздрогнула: чёрный, как безлунная ночь, конь вышел к ним из каменной расщелины. Казалось, он соткался из теней, спящих меж валунами — Мирана могла поклясться, что там никого не было ещё мгновение назад. Но конь, живой и горячий, стоял перед ней, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и под блестящей кожей перекатывались бугорки мышц. Да Ерка такому богатырю и в подмётки не годится…

— Какой красавец! — восхитилась Мирана.

Ей захотелось подойти ближе и коснуться коня, чтобы убедиться в его существовании, но отчего-то стало боязно. Возвратился Гиацу и принялся надевать сёдла на Ерку и Мара.

— Госпожа! — позвал он. — Помоги мне со сбруей. За десять зим я позабыл, как её правильно повязывать.

— Что ж ты — и на этого вороного красавца никогда её не надевал?

— Ему не надо, — отозвался семанин. — Оллид-тан на Туринаре так ездит.

— Правда? — женщина обернулась и увидела, что колдун в самом деле перекинул через могучую шею коня простую верёвку.

Небо светлело, но солнце пряталось за облаками, тихо скользившими с юга. Тёплый ветер теребил гривы лошадей и волосы всадников, готовых вот-вот тронуться в путь. Вещи и съестные припасы уже были разложены по седельным сумкам, и Мирана сняла перевязь со спящей Инарой и протянула Гиацу. Тот принял ребёнка с опаской, и на лице его застыла обречённость. Женщина хотела как-то подбодрить семанина — ведь он будет нянчиться с её дочерью дня два, а то и больше! Но сказала лишь:

— Надеюсь, Инара не сильно испугается, когда проснётся.

Чёрные глаза наполнились тревогой:

— А что мне делать, если она сильно испугается?

— Вот, — Мирана достала маленькую куклу в красном узорчатом платье: — Это её любимая. Инара привыкла сидеть с чужими людьми. Я частенько оставляла её слугам, и кукла всегда спасала.