Огни чертогов Халльфры

Ч3. Глава 9. Двое в поле

Оллид стоял на каменистой возвышенности и глядел, как медленно наступает день. Вот покраснело тёмно-синее небо, распустились в нём лиловые и рыжие цветы облаков и начали разрастаться во все стороны. Один за другим безмолвно гасли огни чертогов Халльфры, но тьма ещё упорно цеплялась за выступы гор и пыталась укрыться в низинах да ущельях. Колыхались от тихого ветра невысокие травы на склонах, шептались деревья в лесу и легонько трепыхался колдовской плащ с серебристой вязью рун по кайме. Ясное утро затапливало мир — мир, который больше никогда не станет прежним.

Оллид поднял голову, и холодный ветер тотчас взмыл ввысь и зашуршал средь деревьев, обрывая листву. В небо над лесом упирался заострённый край высокого хребта, и медовый свет стекал по заснеженному склону к тёмным елям у подножия. Когда-то сам Инг Серебряный дал имя этой горе: Хёггова Корона — за скруглённые бока и торчащие зубчики. И полушутя утверждал, будто обронил её один старый великан, далёкий предок Фёнвара. Да только вчера эта корона «лежала» в другом месте.

Колдун тронул рукой большой валун рядом с собой. Камень был холодный, шершавый, весь в крохотных выщербинках, словно выеденных временем, и очень тяжёлый. И всё же он прикатился сюда нынче ночью. Возможно, упал с крутых склонов Хёгговой Короны или ещё откуда — теперь уже не узнаешь. Колдун прикрыл глаза и вздохнул.

Сошедшие со своих мест горы не пугали его, но бередили давно забытые воспоминания, и трудно было сказать, радостные они или печальные. Оллиду только-только исполнилось шестнадцать зим, когда он впервые увидел завораживающий танец гор. Молодой колдун похоронил мать и отправился пешком на север — по давно заросшим диким тропам, видным лишь ему одному. Позади остались шумные тусарские грады, тихая роскошь княжеских чертогов да злые взгляды братьев, из чьих рук Оллид не принял бы ни еды, ни воды, ни помощи. Ветер летел впереди, указывая путь, и земля услужливо расправлялась за спиной, чтобы никто не смог отыскать следов колдуна. Лишь птичий гомон да шелест листвы сопровождали путника, и солнце порой освещало дорогу, с трудом пробиваясь сквозь переплетение ветвей.

Оллид вступил в Тёмный лес летом, а вышел из него осенью, шагая по опавшей сухой листве. Уж много дней маячили вдалеке высокие горы, о которых колдун услышал от матери ещё в колыбели. И всякий раз он замечал, что наутро их расположение меняется, словно невидимое божество перестраивало стены своей игрушечной каменной крепости.

У отца была такая — маленький деревянный Тусар-град со всеми оборонительными башнями, воротами и гаванями, почти неотличимый от настоящего. Внутри него располагались домики жителей, мастерские и кузни, а на крепостных стенах гордо стояли деревянные воины.

Но однажды Ярган разнёс в щепки эту чудную крепость и всех её воинов и сказал отцу, будто это дело рук Оллида. Да только князь Калли не стал ругаться. Он вздохнул:

«Эта крепость была нужна, чтобы вы изучали её, запоминая слабые и сильные места. И теперь мы знаем: если Чёрный Ветер когда-нибудь настигнет нас, Тусар-град, пожалуй, не устоит. Ирмирай — его слабое место».

И велел построить новую крепость.

Давно уж не видать ни Тусар-града, ни самых северных его деревень. Не найдут Оллида отныне ни отец, ни братья, и не услышать ему, как в последний раз протрубят над городом в рог — в день, когда лисьепадский князь подойдёт с войском к его стенам. Исчезнет с лица земли Тусар-град — и большой, и игрушечный — по вине не то Оллида, не то Яргана, и никогда уже не отстроить заново дома да кузни.

Впереди возвышалась громада Дикой гряды, и ранние осенние сумерки сгущались над ней. Юный колдун сделал шаг, и в тот же миг горы стали с грохотом расходиться в разные стороны, будто врата, отворявшиеся перед гостем. Утробный гул раздавался из их недр, и падали со склонов огромные камни.

Оллид потрясённо застыл. Но горы не стали возвращаться обратно: они грузно поползли дальше и быстро исчезли в надвигающейся тьме. Мать говорила Оллиду: «Не бойся гор, танцующих в ночи. Обратись за помощью к ветру, сокол мой, и пройдёшь невредимый, ибо ветер подскажет тебе верный путь». И тогда молодой колдун рискнул сделать шаг, ещё и ещё, и шёл до тех пор, пока холодная осенняя ночь не приняла его в свои объятия и не вывела к горе, где жил Инг Серебряный. Ночь разрешила Оллиду остаться — не гостем, не хозяином, но другом.

Сколько же зим минуло с той поры… Оллид открыл глаза и вновь посмотрел вокруг. Мир потихоньку заливало утренним светом, и порыжели макушки деревьев. Колдун ощущал связь с каждым камешком на этой земле, с каждой кочкой и травинкой. Здесь, среди диких ветров и танцующих гор, Инг передавал юному ученику те знания, что не успела передать мать. Здесь Оллид навеки впустил холод в своё сердце и почти перестал мёрзнуть. И именно здесь он впервые почувствовал себя спокойно. Никто больше не пытался убить его или обвинить в том, чего он не делал. Никто больше не мог найти его… Казалось, что никто.

Оллид помнил, как горы стали постепенно погружаться в сон, едва он укрылся тут и оградил себя колдовской завесой. Всё медленнее двигались они, всё тяжелее и наконец зим сто назад окончательно встали, превратившись в самые обычные горы. Как и он пытался превратиться в обычного человека.

Теперь же Чёрный Ветер заставил Дикую гряду пробудиться. Всю ночь летал он меж крутых склонов, ударяя по ним изо всех сил, и сыпалась вниз тяжёлая крошка, катились с грохотом целые валуны — как в ту первую ночь… Глухой бы — и тот проснулся. И застонали горы, заворочались да сдвинулись со своих мест. Как и Оллид готовился сдвинуться со своего.