Огни чертогов Халльфры

Ч3. Глава 11. Предвестник битвы

От автора

Дорогие мои читатели! Между публикацией этих глав и всех предыдущих прошло несколько месяцев — за такое время можно подзабыть детали истории. Если вы читаете меня давно, я рекомендую вам пробежать глазами 7–11 главы первой части (начиная с «Ночи в Илльгирке» и заканчивая «Ченам атау»), чтобы ничего не упустить.

Также хочу отметить ещё четыре важных момента. Пока книга готовилась к завершению, я внимательно прошлась по тексту и точнее расставила акценты. Для удобства оставлю здесь несколько слов и коротких фрагментов из обновлённой редакции:

1. Доверие Оллида к Миране. Здесь дело не только в чувствах. Доверие зародилось ещё в тот самый миг, когда Мирана перед лицом Халльфры готова была отказаться от собственной дочери, если за неё придётся платить чужими жизнями. Для Оллида это — серьёзное основание поверить, что Мирана, даже узнав тайну, не пойдёт на убийство. Однако господин колдун всё равно не привык спешить — ни с выводами, ни с поступками.

«Наверное, именно это и потрясло Оллида. <...> Такой человек не станет убивать ради своей выгоды. Скорее всего…»

2. Линия Инга и Рована (вторая глава — «Звон кубков из чертогов Халльфры»). Теперь в сцене с копьём яснее видно: князь не безумец и не сорвался в последний момент. Его отчаяние настоящее, но он давно уже не верит Ингу и ловушку подготовил заранее. Рован играет жестоко и убеждает сам себя, что вынужден совершить предательство.

«Князь оторопело уставился на Инга. Но, совладав с собой, тихо заметил:

— Ты будто гибели моей хочешь… — и страх на миг мелькнул в холодных глазах».

3. Дарангар, первый муж Мираны (глава «Дочь Винлинга»). Желание иметь сына — не просто гордыня, а страх проиграть: превратиться в посмешище и не оставить после себя наследника. Это не снимает с Дарангара ответственности, но делает его сложнее и глубже. Ведь Мирана выходила замуж не за плоского злодея, а за красивого, яркого и сильного мужчину — и жестоко ошиблась.

«Ему казалось, что над ним уже посмеиваются: мол, отхватил себе девку — дочь самого Винлинга! — да, похоже, сладить с ней не может…»

4. Братья Оллида — Ярган и Виллинар. За их ненавистью всегда скрывалась боль сыновей, которые всю жизнь провели в сравнении с Оллидом и в надежде на любящий взгляд отца. Это не делает Яргана и Виллинара лучше, чем они есть, но ярче подсвечивает личную трагедию братьев и причины их дальнейших поступков.

«И опять в отцовских глазах мелькнёт сожаление — верно, о том, что Ярган, сын Калли, вообще родился на свет. Ведь ему никогда не сравниться с Оллидом!»

На этом всё. Книга закончена. Теперь — желаю вам приятного чтения!

* * *

Оллид вернулся спустя два дня, как и обещал. За порогом уже сгущались сумерки, и горы готовились вот-вот снова сдвинуться со своих мест, когда дверь дома тяжело отворилась и ветер ворвался внутрь, разбудив притихшее пламя в очаге. С ветром вошёл и колдун. Волосы его усыпал снег, а бороду-косичку облепило инеем, точно внезапной сединой, состарившей Оллида на много зим. Но глаза сияли: поездка явно удалась. Гиацу не стал ни о чём расспрашивать при Миране: пусть гостья не берёт себе в голову лишнего. Только воскликнул взволнованно:

— Господин! Ну наконец-то! — и поднялся навстречу.

Оллид шагнул к огню и подставил замёрзшие руки под тёплый дым. Рыжий свет беспокойно заметался по его лицу, и заблестели витиеватые узоры со внутреннего подклада плаща. Таяла потихоньку снежная седина и обращалась в золотые капли, медленно стекавшие по волосам.

Туринар мчался домой без отдыха от самого Гадур-града: Оллиду не хотелось блуждать ночью средь танцующих гор и начинать потом путь заново — ведь неизвестно, где окажешься утром. Но два дня в седле — туда и обратно — дались непросто: стоило переступить порог и остановиться, как на плечи навалилась ужасная усталость, точно догнала наконец. Даже Инара подняла голову и с удивлением уставилась на колдуна, хотя в предыдущие дни почти не замечала его: он намеренно заставлял девочку забывать о себе. Теперь же она нахмурилась и приоткрыла рот, будто хотела спросить, кто он такой. Плохой признак. Управлять детским вниманием куда легче, чем вниманием взрослого, а лисьепадский князь не станет ждать, пока Оллид отдохнёт.

«Забудь», — мысленно велел он, глядя Инаре в глаза, и девочка послушно отвернулась.

Так-то лучше. Однако следом внутри заворочалась неприятная мысль: Мирана, наверное, расстроится, когда поймёт… Но ребёнок не сумеет держать язык за зубами, и пусть лучше вовсе не помнит об Оллиде. Инара, правда, уверилась, что колдун тут — Гиацу, и это тоже нехорошо. Станет девочка болтать такое направо и налево, того и гляди семанином заинтересуется князь. Но этого Оллид изменить не мог: Гиацу сильно тронул детское сердце — уже не позабудешь… Надо бы что-то придумать.

Инара зевнула и вновь обратила взгляд к колдуну, но теперь не хмурилась и не пыталась вспомнить, кто он. Просто подняла вверх одну из своих кукол и предложила:

— Давай играть!

Оллид в недоумении моргнул, а девочка, не дождавшись ответа, позвала громче: