Огни чертогов Халльфры

«ОГНИ» ИЗНУТРИ: послесловие от автора

Я села за «Огни чертогов Халльфры» вскоре после своего тридцатитрёхлетия. Это было тяжёлое для меня время: на мои плечи разом обрушилось столько трудностей, что я не представляла, как выберусь из них.

Однажды ночью я вышла из дома и долго бродила по уснувшему саду, а за мной летал холодный чёрный ветер, тревожа травы и деревья. Я остановилась и подняла глаза к небу: бесчисленные далёкие огни смотрели оттуда вниз… Мне подумалось: наверное, там есть и моя мама. И, повинуясь внезапному порыву, я с отчаянием воскликнула:

«Ты думаешь, я справлюсь тут?!»

Больше всего мне хотелось сесть и просто заплакать, потому что у меня уже не осталось сил ни с чем справляться. Но вместо этого я кричала в безмолвное ночное небо и всерьёз надеялась на ответ. И вдруг во тьме блеснула звезда — такая яркая и большая, что я не поверила своим глазам. Она вспыхнула и быстро погасла, словно кто-то по другую сторону бездны посылал мне знак. Словно мама не сомневалась: «Ты справишься. Не может быть иначе».

Порой достаточно одной-единственной звезды, чтобы осветить путь… Но я всё ещё не знала, как мне справляться. И тогда я решила вспомнить про дело, которое всегда давалось мне лучше всего: рассказывать истории. И села создавать вселенную, где только я — демиург и закон. Я рассудила: рано или поздно всё наладится, но я окажусь в этом светлом дне не с пустыми руками и без нервных клеток, а с написанной книгой.

Я писала каждый день — хоть сколько-то, хоть тысячу знаков. И мало-помалу они превращались в целые главы, а главы — в части, из которых состоит роман. Герои преодолевали свои испытания, и мои трудности тоже начинали решаться. Возникали другие, и порой мне вновь казалось, что я ничего не смогу. И тогда я выходила под ночное небо… В нём больше не появлялась та яркая звезда, вспыхнувшая для меня однажды. Но я вспоминала главное: наступит день, и всё закончится, а у меня будет книга. И я открывала свои главы и продолжала работу. Несмотря ни на что.

Моими первыми читателями были самые близкие люди: муж и папа. Вот кто всегда поддерживал меня и не переставал напоминать: «Пиши, Алёна! Просто пиши дальше». Муж живёт не только со мной, но и с моими персонажами, о которых я не прекращая рассказываю, и много шутит про них. А папа хранит каждый мой черновик. Так что если однажды я решу сжечь свои рукописи, у меня ничего не получится. Папа достанет из закромов ещё тысячу редакций моего романа и скажет: «Рукописи не горят».

Но я не стану сжигать «Огни»: это моя любимая история. Над первой книгой я трудилась три года и трижды переписывала первую часть, «Слугу колдуна». Верите ли, поначалу там даже Инга Серебряного не было! Теперь-то уж вряд ли можно представить роман без него. Я бы сказала: сюжет держится на старом колдуне, как моря — на Мировом Драконе.

Когда я только села за «Огни», мне казалось, будто я листаю старые фотоальбомы. Эти люди на фото… Я будто смутно узнавала их, но не могла припомнить имён. И я переписывала и переписывала, пока не вспомнила всех и сама Халльфра не повернула ко мне провалы глазниц да не рассмеялась тихо, рассыпая звонкий лёд по седой траве.

Инг выходил на сцену во второй редакции. Он вытаскивал из себя копьё и бросал обратно в Рована, а Ринук Рыжий собирал дружину в Дикие горы — на верную смерть. Ллоин следовал за Оллидом до самой Медведянки, а затем пропадал на Гиблых болотах, да я не сразу замечала, что он нёс в руках шкатулку с конём. Или, может, Мевида смастерила её лишь к третьей редакции? Как-нибудь спрошу у Мевиды. Зато Оллид и Гиацу жили на страницах «Огней» всегда. Раз за разом колдун являлся за семанским мальчиком и увозил с собой на край света, и спустя годы они становились воистину верными друзьями.

Для меня мои персонажи — словно семья. Каждого из них я знаю едва ли не с колыбели. Я наблюдала, как они растут, как проходят через всё, что им пришлось пережить, и в конце концов становятся собой. Порой кажется, что они и впрямь существуют, да только в параллельном мире, который мелькает сквозь трещины нашего — успей разглядеть.

Помню, как мне пришла идея о гадурских воронах. Я сидела в поезде, несущемся сквозь метель. За окном раскинулись необозримые белые поля, и за завесой снега мне чудились очертания гор и тени чёрных птиц, снующих в небесах. Возможно, в этот миг они действительно летали там.

Неожиданно в наушниках заиграла незнакомая песня, и её слова дрожью пробежали по спине: «Через поле иду, а стрелы летят…» Метель вдруг сдуло, и я отчётливо увидела за окном бессмертную проклятую стаю, которая желает одной лишь войны. И стрелы, будто летящие сами по себе с выжженной равнины. И даже Оллида, в конце концов встающего против тьмы.

Но до этого было ой как далеко. Когда ко мне впервые явились гадурские вороны, отряд Мираны ещё даже не выдвинулся из Ощрицы. И его ждала впереди своя страшная битва… Как и меня: две крупные батальные сцены в одном романе! Задача была явно со звёздочкой. Но ничего. Не только Оллид раз за разом побеждал свои страхи, но и я — тоже. Я закрывала глаза и оказывалась прямо на развалинах Гадур-града и в песне холодного ветра слышала лязг закопанных мечей да грай воронья… И битвы сами лились на страницы романа, и падала с обрыва корона, и вороны обращались в дым.

«Огни» всегда рождались именно так — как кино, которое я смотрела в своей голове. Кто-то ставил свет, кто-то вплетал музыку в вой метели и треск костра, кто-то замедлял само время, пока корона летела вниз. Я видела всё настолько ярко, что однажды просто не выдержала. «Мне нужно рисовать», — поняла я. И впервые в жизни оказалась за планшетом.