Огни Купальской ночи

Глава 1. Травница

Утро перед Купалой

В деревне Заречной Иван Купала был не просто праздником — он был днём, когда граница между мирами истончалась, а магия струилась в каждом шелесте листьев, в каждом отблеске костра.

Воздух в эту ночь становился густым и тяжёлым, пропитанным ароматом цветущего папоротника и дымом костров, который стелился по земле, словно пытаясь скрыть древние тайны. Вода в реке светилась изнутри мерцающим бирюзовым светом, будто в её глубинах плавали не рыбы, тысячи светлячков. Ветер шептал на забытом языке, который понимали лишь те, в чьих жилах текла кровь древних родов.

Говорили, что в эту ночь даже самые неприступные сердца могли растаять, а судьбы — переплестись навеки. Девушки гадали на венках, пуская их по воде в надежде, что русалки укажут путь к суженому. Парни прыгали через костры, доказывая свою храбрость духам предков. А старики, прищурившись, смотрели в темноту — не мелькнёт ли в ней тень того, кто пришёл не из этого мира.

Но Лида не верила в сказки.

Она стояла на краю леса, сжимая в руках пучок собранных трав, и смотрела, как внизу, у реки, разгораются купальские костры. Смех и песни долетали до неё обрывками, но она не спешила присоединяться.

Правда заключалась в том, что Лида боялась этой ночи. Не леших, не русалок, не тёмных духов — нет. Она боялась того, что могло случиться с ней самой, если она поддастся древней магии Купалы.

Потому что три года назад, в такую же ночь, её старшая сестра ушла в лес — и не вернулась.

А на рассвете нашли только её венок… перевитый с чужим.

Роса ещё сверкала на паутинках, когда Лида ступила босыми ногами на прохладную землю. Её корзина, сплетённая из ивовых прутьев, уже наполовину была заполнена собранными травами: пушистым зверобоем, тёмно-зелёной мятой и несколькими веточками чабреца, который она аккуратно срезала у самого корня.

— Белую полынь бы ещё найти... — пробормотала она, протирая лоб тыльной стороной ладони.

Солнце только поднималось над лесом, окрашивая верхушки деревьев в золотистые тона. Лида присела на корточки возле старого дуба, положив ладонь на его кору. Шершавая поверхность была испещрена глубокими трещинами — будто дерево хранило в своих морщинах память о сотнях прошедших здесь Купал. Лида закрыла глаза, и перед ней всплыли образы: ночь, лунный свет, скользящий по листьям, чьи-то руки, срывающие те же самые стебли...

— Сестра... — её шёпот смешался с шелестом листьев.

Три года. Три долгих года с тех пор, как Арина ушла в лес в Купальскую ночь и не вернулась. Нашли только её венок — переплетённый с чужим, из болотных трав, которых не было в этих лесах.

Лида резко открыла глаза и потянулась к низкорослому кусту у корней дуба. Белая полынь — серебристые листья, горький запах, способный отогнать даже самых настойчивых духов. Она аккуратно срезала несколько стеблей своим кривым ножом с костяной ручкой, когда вдруг пальцы её задрожали.

Трава под её пальцами зашевелилась.

Не от ветра.

От прикосновения чего-то... другого.

Лида замерла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В этот момент сквозь листву пробился первый луч солнца, осветив перед ней крошечную паутинку, свитую между ветвей. Каждая ниточка сияла, словно соткана из утреннего света.

— Лидка! — резкий голос заставил её вздрогнуть. Из-за деревьев выскочила Маруся, её подруга детства, с лицом, раскрасневшимся от быстрой ходьбы. — Чего ты тут копаешься? Все уже к реке собираются! Венки плести будем! — Маруся ухмыльнулась, поправляя выбившуюся из рыжей косы прядь волос. — Может, в этом году твой-таки поплывёт к суженому?

— Отстань, — Лида нахмурилась, продолжая укладывать полынь в корзину поверх других трав. Её пальцы на мгновение задержались на маленьком деревянном цветке, лежащем на дне — последнем подарке Арины. — Ты же знаешь, что я думаю про эти гадания.

Подруга вздохнула, но не стала спорить. — Как знаешь. Но если передумаешь…

— Я знаю, где вас искать.

— Ну да, конечно, — передразнила её Маруся, скрестив руки на груди. — «Всё это глупости, никакой магии нет.» А потом ночью сама первая бежишь к костру, когда никто не видит.

— Я не бегаю! — Лида резко подняла голову.

— В прошлом году видела! Ты стояла у самого края, смотрела в огонь, будто ждала, что кто-то выйдет из него.

Сердце Лиды сжалось. Она действительно приходила той ночью... но не для гаданий. Она искала следы сестры.

— Ладно, — вздохнула Маруся, видя её молчание. — Как знаешь. Но если передумаешь — мы у большого камня у излучины будем. — она развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась. — А, да! Чуть не забыла. В деревне новый парень появился. Чужак.

Лида не подняла глаз, но пальцы её непроизвольно сжали стебель полыни так, что горький сок выступил на кожу.

— Ну и что?

— Говорят, из-за Чёрной реки. И... — Маруся понизила голос, — бабка Маня шепчет, что он не совсем человек.

Лида глубоко вздохнула и потянулась за последней веточкой полыни. Её пальцы коснулись чего-то холодного и гладкого. Металла? Камня? Кожа на руках тут же покрылась мурашками. Она вздрогнула и отпрянула, но любопытство пересилило страх. Раздвинув мох дрожащими руками, Лида обнажила странный предмет - круглую металлическую пластину с выгравированными символами, наполовину вросшую в кору дерева.