Огни Орлеана

Глава 1. Чужой среди своих

Особняк Майерсов в Гардн-Дистрикт утопал в огнях, словно сцена из фильма: сверкающие гирлянды на фасаде, лимузины, выстроившиеся у входа, и море людей, чьи имена звучали в таблоидах. Джаз, вырывавшийся из живого квартета у мраморной лестницы, струился сквозь стены, как старое вино — густой, томный, пропитанный печалью и праздником одновременно.

Это был вечер в честь него — день рождения Тьяго Майерса. Двадцать один. Возраст, когда, казалось бы, надо мечтать, строить планы, принимать поздравления от дорогих, в прямом смысле этого слова, гостей. Но он стоял у окна второго этажа в идеально сидящем костюме от Armani, но чувствовал себя в нём как в броне — дорогой, красивой, но не своей. Он смотрел вниз на чужую толпу, держа бокал с колой, которую кто-то вручил ему, словно забыв, что он уже взрослый. Камеры, вспышки, светящиеся улыбки. Это был не семейный праздник, а пресс-показ "успеха".

Он не чувствовал себя частью всего этого блеска. Ни часть фамилии, ни фото в журналах, ни роскошная комната в доме спортсмена-легенды Рея Майерса и писательницы Малии Майерс — ничто не стирало ощущение: он всё ещё тот же парень с улицы, воришка, спасавшийся кражами и бегством.

Из зала доносились хлопки вспышек. Папарацци, аккредитованные журналисты, блогеры — все ждали момента, когда Тьяго выйдет и скажет что-то “по случаю”. Майерсы не устраивали пустых вечеринок — каждое торжество было событием, каждый повод превращался в перформанс.

— Я не хочу спускаться, — пробормотал Тьяго, словно говоря это самому себе.

Старший брат, стоящий рядом всё это время, усмехнулся, также оценивающе взглянув на гостей.

— Ты просто постой с бокалом, улыбайся и забудь про всё это через полчаса, — Сэмюэл хлопнул его по плечу. — Через час все уедут.

— Я не умею улыбаться, когда вру, — ответил Тьяго.

— Тогда улыбайся, будто ты победил. Войну. Сам с собой.

Тьяго задумался. Наверное, для родных детей Майерсов подобные вечеринки под прицелом камер были привычным делом, но для него — нет. Он попал в эту семью, когда ему было почти семнадцать. Казалось, он сам был удивлён, что из всех детей в приюте, Майерсы выбрали его — самого "колючего" и проблемного, на которого преподаватели жаловались чаще, чем он успевал дышать.

На второй этаж стремительно поднялась девушка с тёмно-русыми волосами, аккуратно уложенными на правый бок, и в дорогом платье от Versace. Она скользнула взглядом по братьям, и заговорила.

— Тьяго? — голос Джилл выдавал сочувствие. Она знала, что подобные мероприятия даются Тьяго тяжело. — Папа просит тебя спуститься. Все ждут.

Он провёл рукой по дредам, оглядел себя: дорогой костюм от стилиста, часы — подарок Рея, новые кроссовки, о которых когда-то мечтал на витринах, но теперь они казались тяжёлыми, как кандалы.

Он вышел из комнаты и пошёл вниз. Внизу толпа расступалась, камеры поднимались, взгляды приклеивались. Его встречал мир, который не был ему домом.

— Тьяго, как ты себя чувствуешь в семье легендарного футболиста? — крикнула одна из журналисток, втиснувшись ближе.
— Правда ли, что вы хотите поступить в Йель, как ваши братья?
— Что вы чувствуете по поводу того, что были усыновлены? Это ведь особая ответственность?

Вопросы сыпались, как осколки стекла. Он не отвечал. Смотрел куда-то мимо. Его взгляд зацепился за родителей — Рей и Малия сияли в центре зала. Она — в платье цвета вина, он — в классическом тёмном костюме. Они позировали, смеялись, пожимали руки гостям. В их мире всё было на своих местах.

Тьяго отвернулся и попытался скрыться за колонной, но остаться в одиночестве у него не получилось.

Совсем скоро рядом появилась журналистка с длинными тёмными волосами и лёгкой, почти игривой улыбкой.

Она заметила Тьяго, стоящего в стороне, отстранённого и погружённого в свои мысли, и решила, что это шанс на сенсацию — такой холодный, загадочный герой всегда в цене.

— Ты выглядишь, как будто совсем не в настроении праздновать, — мягко произнесла она, подойдя ближе и чуть наклонив голову, чтобы встретиться с его светло-карими глазами.

— Может, если хочешь, я сделаю этот вечер более… интересным?

Тьяго лишь слегка приподнял бровь, не прерывая холодного взгляда.

— Не думаю, что мне нужны «интересные» вечера под прицелом камер и фальшивых улыбок, — ответил он ровно, словно ставя невидимый барьер между собой и ней.

Она улыбнулась шире, чуть прикоснулась к его руке, пытаясь растопить лед.

— Ну, я не такая, как все. Просто хочу узнать настоящего Тьяго, не того, кто снаружи.

— В этом доме мало настоящего, — сказал он, отводя взгляд. — Я не играю в эти игры.

В этот момент в разговор вмешался Остин — высокий, с лёгкой небритостью и уверенной улыбкой, который подошёл к девушке и, как будто между делом, взял её за локоть.

— Привет, красавица, — сказал он с подмигиванием. — Почему бы нам не познакомиться получше?

Журналистка с улыбкой повернулась к Остину, забывая о Тьяго, а тот тихо улыбнулся брату — знак благодарности и молчаливого разрешения побыть наедине с собой.

***

Позже, когда дом притих, и только часы в коридоре отсчитывали минуты до полуночи, Тьяго стоял у окна своей комнаты, глядя на лоснящуюся от глянца реальность. Он снял часы, положил их на полку. Потом снял пиджак, галстук, белоснежную рубашку — оставшись в футболке и старых джинсах, тех самых, которые он тайком прятал внизу шкафа, как кусочек настоящего "себя".

В этот момент в комнату постучались и, на пороге появился отец, держа в руках два бокала с бурбоном. Один протянул сыну.

— Не бойся, — сказал он. — Сегодня можно. Тебе двадцать один, всё-таки.

Тьяго взял, не отпивая.

— Хорошая была вечеринка, да? — Рей улыбнулся. — Мама постаралась.

— Ага.

— Послушай… Я хотел поговорить. — Голос стал серьёзным. — Мы с мамой подали документы. В три университета. Ты можешь сам выбрать. Но ты должен хотя бы попытаться.