Огонь и лед

Глава 1

— Иван Алексеевич Бунин: «Антоновские яблоки», «Темные аллеи», «Жизнь Арсеньева», «Деревня», «Господин из Сан-Франциско». Рассказы о любви: «Легкое дыхание», «Солнечный удар», «Грамматика любви». Успеваете?

Класс кивает в знак одобрения.

— Отлично. Следующий у нас в списке Александр Иванович Куприн и его повести «Гранатовый браслет», «Олеся», «Поединок», «Суламифь»...

Протяжно вздыхаю и смотрю на свою соседку по парте. Еська сейчас вместо того, чтобы писать под диктовку список литературы на лето, просматривает ленту на маркетплейсе, отчаянно ища такие же босоножки, которые видела у Каролины Липовой из параллели. Эх, Коновалова такая Коновалова.

— Михаил Шолохов: его роман-эпопея «Тихий Дон» и сборник «Донские рассказы», — продолжает порядком уставшим голосом Екатерина Сергеевна, наша учительница русского языка и литературы и по совместительству классная руководительница.

Ой, отвлеклась. Наверняка что-то пропустила. А мне еще этой «моднице» список давать, что зачастую и происходило в нашей паре — я пишу, а она переписывает.

Последний урок тянулся невыносимо долго. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полуприкрытые шторы, рисовали на партах золотистые пятна, а за окном уже манило приближающееся лето — теплое, беззаботное, полное обещаний и приключений. Учительница все продолжала зачитывать список произведений, от чего моя кисть начинала неприятно ныть от быстрого письма, а почерк с каждым словом становился все больше похож на почерк врача, но в голове у меня гудело только одно: скоро свобода.

Наконец-то звенит долгожданный протяжный звонок с урока, и по классу разносится общий вздох облегчения, переходящий в радостный гул.

— Так, всем стоять! — останавливает приказным тоном Екатерина Сергеевна особо нетерпеливых учеников. — Оставшийся список литературы я отправлю вам в беседу, и не дай бог, кто-то за лето не прочитает хоть одну книгу — пеняйте на себя. Можете считать, что ЕГЭ вы провалили.

— Ага, как же, — тихо возмущается Сережа Ветров позади меня.

— Это вам не шутки, — наставляет нас учитель. — И еще, завтра я жду вас всех в этом классе в 7:40, и ни минутой позже. Попробуйте мне только опоздать, — грозит нам пальцем Екатерина Сергеевна. — Отправитесь не на линейку, а домой обратно.

Наша классная руководительница была человеком «старой школы», отличалась строгим нравом, педантичностью и пунктуальностью. Бывало, выгоняла ученика из кабинета за опоздание или ставила «н» в журнале, даже если ученик все же успевал присоединиться к уроку после ее прихода.

— Все поняли? Тогда можете быть свободны.

По классу раздаются звуки захлопывающихся учебников, складывания тетрадей, шуршание рюкзаков и сумок, а кто-то из особо нетерпеливых вообще сорвался с места и покинул кабинет, едва классная сказала последнее слово.

Сдуваю с лица рыжую кудрявую прядь волос и принимаюсь собирать вещи с нагретой солнцем парты в рюкзак.

— Блин, вот же коза эта Липова. Нет нигде таких босоножек, как она говорила, — надувает щеки подруга.

— Да ладно тебе, сразу было понятно, что она тебя обманула, — отвечаю ей. Настроение у меня, несмотря на прошедшие мучительные семь уроков, отменное — все-таки последний день в школе.

— Как это обманула? И ты мне ничего не сказала? — поднимает на меня глаза Еська. — Ах ты коза-коза! — и замахивается на меня пеналом.

Я вовремя успеваю увернуться, и пенал летит прямо в Екатерину Сергеевну, проходящую мимо доски.

— Коновалова! — возмущенно восклицает классная руководительница.

— Ой, простите меня, пожалуйста, Екатерина Сергеевна, — начинает оправдываться подруга.

— Желаю завтра увидеть тебя самой первой в классе, а не как всегда последней, — строго отзывается учительница и скрывается за порогом класса.

— Хорошо, Екатерина Сергеевна, — бросает ей вслед Есения и добавляет потише: — Мегера.

Смеюсь от недовольной гримасы подруги, на что она только качает головой.

Выходим из школы в залитый солнечным светом двор. Конец мая — чудесная пора: вот уже который день яркое солнце ласково греет землю, расписывая тени под раскидистыми кленами. Воздух наполнен ароматом цветущей сирени, нагретым асфальтом, а где-то вдалеке доносится жужжание пчел. Шагаем в ногу с подругой, на плечах — набитые учебниками рюкзаки, а в руках — смятые школьные пиджаки (утра пока что выдавались прохладными), и болтаем на любимую тему Еськи.

— Кому нужен этот список литературы на лето, не понимаю. То ли дело современная проза, — с придыханием говорит одноклассница. — Ты бы видела, какой я список составила себе на лето. Осталось только маму уговорить, чтобы она дала мне денег. Там такие книги — закачаешься!

— Скинешь мне? Я тоже посмотрю и что-нибудь себе возьму на заметку.

— Конечно.

Выходим за школьные ворота и слышим короткий гудок автомобиля.

— О, за тобой папа приехал.

— Да. Тебя подвезти? — бодро интересуюсь я.

— Нет, спасибо. Я хотела заскочить в одно место. Вечером тогда созвонимся.

— Окей.

Обнимаюсь на прощание с подругой и направляюсь к машине.

— Ваш личный шофер прибыл, мисс, — шутливо произносит папа.

— Вы так любезны, мистер, — не отстаю я и сажусь на пассажирское сиденье.

— Хэллоу, май диар френд, — уже спокойнее здоровается со мной папа.

— Бонжур, комон сова?

— Я сов не ем.

Заливаюсь смехом и спрашиваю:

— А при чем здесь это?

— Просто решил уточнить мои предпочтения в еде.

Мои диалоги с папой зачастую состоят из подобных необъяснимых шуток, которые не особо понимают окружающие, но мы понимаем.

Приветствуем друг друга традиционными кулачками, пристегиваюсь и выезжаем на оживленную улицу.

— Как прошел день в школе?

— Отлично. Получила «пять» по алгебре и литературе, — гордо отвечаю я.

— Всегда знал, что ты пошла в меня, но чтобы в маму...

— Эй, если так будешь шутить, я ей все расскажу. И вообще, я похожа на вас обоих.