Огонь и сажа птичьих перьев

Глава 3

Катания по ушам и нервам Эрику хватило с лихвой за два часа сорок минут дороги ко дворцу, и это он всего лишь поддерживал с подачи принца все никак не желающую угаснуть светскую беседу. А теперь ему надо было убедить Райана в том, на что он был категорически не согласен. Притом не выдавая своей заинтересованности, иначе с принца сталось бы категорически отказаться из чистой вредности.

Судя по цветущему виду и парадным костюмам Его Высочества, на практику он собирался примерно с тем же рвением, что на тот свет.

Тем не менее Эрик всегда любил разгадывать головоломки, свои же собственные чувства давно привык приносить в жертву делу. Неприятно общаться? Да кого же это интересовало? Да и к королю, хотя задание было исключительно… мелочным, Эрик испытывал скорее приязнь. Старый друг отца, да еще и к признанному бастарду относящийся неплохо — это дорогого стоило.

Когда черноволосый вылез из ванной и сменил платье, наконец перестав ощущать на коже дорожную пыль, он испытывал невероятно настойчивое желание испачкаться снова, но вернуться домой. Вместо этого он вздохнул, выпрямился, взлохматил мягкие и слегка укороченные по отъезде из Вулькорума пряди и привычно-украдкой покрутился перед зеркалом.

Тайну сына Ричарда Фостера знали всего три человека на свете — учитывая недавнюю смерть, уже два. Отгоняя мысли об отце, он скользнул в мыслях мимо образа доверенного семейного целителя, уже изрядно пожилого четвертьэльфа Вита. Именно он всегда подбирал нужные травы, отчего-то щадя ее… Затем с легкой неприязнью Эрик оттолкнул образ матери — хотя ей давно уже подправили память, так что знала она лишь мальчишку-сорванца Эрика, да и сам Эрик ее давно простил. Не за что было: она всего лишь учила его своему видению мира.

Конечно, была еще одна оговорка, но вместо того, чтобы позволить себе размышлять дальше, Фостер яростно блеснул на зеркало стальными глазами и отвернулся. Нечего там было разглядывать — только девушка, худощавая, высокая и с детства привычная ходить и говорить как парень настолько, что перехвати специальным бандажом небольшую грудь — и не отличит даже самый искусный шпик.

Поспешно одевшись, разумеется, без сторонней помощи, он наконец отправился в пиршественный зал.

Разумеется, на пиру принц мистическим образом оказался соседом Эрика по столу, вернее, если уж говорить честно, ровно наоборот. Райан с деланной снисходительностью ко всему бренному миру уселся на привычное место — и был крайне удивлен, когда один из несокрушимой армии придворных слуг подвел почетного гостя к соседнему креслу.

Эрик бы благодушно спихнул представший перед ним молочный грибной суп на недосмотр или случайность, но удовольствие, прямо-таки упоение, с которым к своей порции приступил Райан, навевало ему вполне прямо-таки параноидальные подозрения.

— В начале учебного года график в альма-матер достаточно свободный, чтобы потратить неделю вне ее стен? — осведомился Эрик, выцеживая из кремообразной жидкости кусочек ароматного гриба и виртуозно соскребая с него остатки бульона, но так и не решаясь попробовать.

— Профессора ведь не ждут, что неделю Звездопада я проведу на парах, пока весь двор празднует и развлекается? — в голосе рыжеволосого слышалось искреннее удивление пополам с небрежением. Впрочем, обтекаемое «профессора» именно что обтекло декана — о том с королевским высокомерием королевский же отпрыск упоминать здраво остерегался. — К твоему сведению, есть места, где это делать умеют. К тому же сейчас самое время для охоты.

Зная принца хотя бы отчасти, Эрик был на все сто процентов уверен, что самое время для охоты, празднований и развлечений у него было как на стоящих часах — то есть всегда.

— Благодарю, я уже имел возможность убедиться в этом, — сообщил черноволосый, причем достаточно бесстрастно, чтобы ехидство читалось ясно, но упрекнуть в нем было невозможно. — Полагаю, в несомненно обширный список поприщ, на коих ты достиг успехов, входит и учеба? Потому и подобные отлучки по делам государственной важности не влияют на ее качество.

Вероятно, с «делами государственной важности» юный князь как раз угадал, однако смущенным принц не выглядел. А вот уловившим неслышимую иронию — вполне.

— Скажу исключительно по старой дружбе: отлучкам очень трудно повлиять на мои успехи в учебе, Воронок, — обаятельно улыбнулся Райан также без капли сарказма, по крайней мере слышимого. Со стороны не знавшему всей богатой и красочной истории взаимоотношений юношей наблюдателю могло показаться, что они и впрямь добрые друзья. Даром что намертво приклеившееся к роду Фостеров за черные одежды и мудрую птицу на гербе прозвище в его устах звучало весьма издевательски.

— Действительно, я совершенно забыл, что в отсутствие одного ученика пыл сеять знания в невероятно благодатную почву юных умов можно тратить на других. Видишь ли, сам я обучался индивидуально и на практике, будучи вовлеченным во все дела отца, — наконец-то дождавшись смены блюд, сероглазый с большим энтузиазмом воспринял не то птицу на тарелке, не то возможность ткнуть Его Высочество носом в тот факт, что доверяли ему неизмеримо меньше.

— Искренне надеюсь, что это поможет тебе хотя бы на полет арбалетного болта приблизиться к его уровню, — Эрик только и успел увидеть, как под широким жестом радушного хозяина восхитительно пахнущая птица на обеих тарелках поочерёдно покрывается густым соусом. — Соус с имбирем и чесно... Ах, какой я рассеянный! — насквозь фальшиво осклабился принц, «замечая» основной компонент, подозрительно напоминающий сметану. Эрик с поистине королевским снисхождением кивнул, заодно прикрыв на миг глаза, чтобы ртутного цвета ядовитое бешенство не испортило гримасу. По крайней мере в разговоре об арбалетах он тоже мог блеснуть, поэтому твердо вознамерился столь увлекательной темой для беседы лишить и принца удовольствия нормально поужинать, к чему сейчас же приступил.

В овощи, весьма скромно прятавшиеся в тени куда более значительных соседей по столу, черноволосый по ходу дела тыкал с некоторым ожесточением. После дневной скачки отчаянно хотелось чего-то посерьёзнее, причем желание это росло прямо пропорционально прошедшему времени и количеству наполняющих залу ароматов. Вероятно, только оживление на концах стола и спасло Эрика от разоблачения, поскольку взгляд принца, прежде буквально прикованный к его лицу, метнулся к дверям. И не зря — сразу несколько слуг вносили огромного, запеченного целиком кабана.